Есть у нас в универе такой предмет. И по нему в качестве контрольной работы задали написать такое вот эссе на тему "Мир глазами ребенка". Я его наваяла и мне оно показалось достаточно интересным. Поэтому, я его помещаю сюда. Зацените.

***

Первым моим осознанным впечатлением из детства был завтрак. Мне тогда был год или немногим больше. Было утро – часов одиннадцать. Видимо, это был выходной, так как мама была дома. Я сидела у нее на коленях, а она кормила меня тушеной картошкой. Солнце за окном светило, птицы пели, мама была самая добрая, а картошка необыкновенно вкусная. Я решила, что мне несказанно повезло родиться в таком чудесном мире и у такой чудесной мамы.
Приблизительно на тот же тот же период приходиться воспоминание о том, как мне удалось ужасно озадачить нянечку в яслях. Для меня оно важно тем, что тогда я поняла, что не только дети бывают удивлены тем, что говорят взрослые. Взрослые тоже удивляются тому, что порой говорят дети. В общем, дело было так: был тихий час и все дети спали в своих кроватках. Все кроме меня – я не спала, по причине того, что сразу после обеда я устроили истерику по какому-то поводу, и долго не могла успокоиться. В конце концов, я притихла, но спать мне совсем не хотелось. Нянечка (уж не помню, как ее звали по имени-отчеству, я звала ее по фамилии – Беккер – очень мне нравилось иностранное звучание) собиралась во время тихого часа отлучиться ненадолго. Она осторожно и тихо, чтоб никого не разбудить прошла через группу и уже открыла дверь, когда ее остановил грозный оклик.
- Беккер! Ты куда? - голосок у меня с детства был басовитый и громкий.
Вздрогнув от неожиданности, женщина остановилась. Затем робко ответила.
- В магазин…
- За водкой? Ты что - пьяниц? – укоризненно поинтересовалась я.
Отчего я решила, что нянька идет за спиртным – теперь уже не знаю. Но выражение крайней степени удивления и недоумения на ее лице помню до сих пор.
Мне было три года, когда я заинтересовалась свойствами памяти. Это произошло так: мама рассказывала мне, какой я была в один год и раньше. Я спросила ее, почему же я не помню ничего из этого, кроме той самой тушеной картошки, вкус которой отчего-то намертво впечатался в мою память, да разговора с нянечкой в яслях. Мама ответила, что когда ребенку один год, то он не особенно задумывается о том, что происходить вокруг него, и поэтому практически ничего не запоминает из произошедшего с ним. Это произвело на меня сильное впечатление. «Как же так - подумала я, - если я буду все забывать, то мне не о чем будет вспомнить в более старшем возрасте!». Поэтому я решила обязательно запомнить что-нибудь, относящееся к тому самому моменту. Я подошла к креслу, стоящему в большой комнате (уж не знаю, почему я остановила на нем свой выбор), внимательно его рассмотрела и постаралась как можно более тщательно запомнить его. И теперь, спустя почти двадцать лет, я могу описать его точно и подробно, таким, каким я его запомнила. Кресло было огромным (по крайне мере, оно мне таковым казалось), но очень простой формы – два поролоновых прямоугольника, обитых светло-коричневой плотной тканью в мелкий рисунок - спинка и сидение; деревянные, слегка потертые, подлокотники и деревянные же ножки. На него был наброшена домотканая накидка в широкие разноцветные полосы. Из-за этой накидки я не любила сидеть в кресле - она была жесткой и колючей.
Очень яркие впечатления детства, которые также хорошо мне запомнились, приходятся уже на более взрослый возраст от 6 до 8 лет. То есть, на конец 80х – начало 90-х годов. Они связаны с появлением в нашей стране товаров, получаемых по бартеру. Их можно было получить только по талонам, распределяемым по предприятиям города. И в тот период у меня появились платья китайского пошива. И их можно было бы назвать достаточно красивыми, на то время, если бы не то обстоятельство, что они были практически у каждого ребенка. Но мне повезло – у меня было такое платье, какого не было почти ни у одной девочки из нашего детского садика, а в нашем дворе оно было вообще уникальным. После убогих ситцевых платьиц, которые производила советская промышленность, это платье выглядело, чуть ли не по-королевски. Бледно розовое, длиной много ниже колен, с рукавами «фонариками», со множеством оборок и рюшек, с широким поясом и громадным бантом за спиной. Я себе в нем казалась такой же красивой, как Суок - героиня сказки «Три толстяка».
Кстати, о книгах. Читать я любила всегда, и очень рано научилась читать сама. Как и всем девочкам, мне безумно нравились истории про принцесс, приключения и волшебство. А сказку «Три толстяка» я особенно любила за очень красивые, красочные иллюстрации. Особенно я обожала разглядывать два рисунка – изображение куклы в нарядном платье розового цвета, с рыжими пышными волосами. Она стояла в большом зале, лицом к зрителю. А второй – изображение Суок в точно таком же ракурсе, в похожем платье и подобной прической. Видимо, художник, рисовавший эти иллюстрации, был по настоящему талантлив - по его рисункам было видно, что кукла – всего лишь красивая, но пустая оболочка, а Суок – настоящая живая девочка. В то время именно Суок была моим идеалом – красивая, смелая, отчаянная, готовая за себя постоять. Я старалась равняться на нее, но поскольку особенной смелостью я не отличалась, то получалось у меня не очень хорошо до поры до времени.
Я была домашним ребенком. Родители очень сильно меня опекали, многое из развлечений, привычных для остальных детей нашего двора, было мне запрещено. А также я очень легко начинала плакать. И то было поводом для неиссякаемых насмешек надо мной. Долгое время я терпела такое положение вещей, не пытаясь сама что-то предпринять, а возложив эту проблему на маму. Но на соседских детей упреки и просьбы мамы, чтоб они были со мной помягче, впечатления не производили. И вот когда я поняла, что мама мне ничем особым не поможет, то я начала действовать сама, и довольно решительно. И опять таки, мне удалось всех удивить, когда я в один прекрасный день отреагировала на попытку соседского мальчишки отобрать мою игрушку не плачем и жалобами родителям, а ударом палки по спине обидчика. Соль эпизода заключается в том, что мальчишка заплакал и побежал к моей маме жаловаться на меня. Так что в возрасте шести лет я поняла, что иногда нужно действовать самой, а не надеяться на кого-то. Я могла гордиться собой – я стала хоть немного похожа на Суок.
Впрочем, вернусь к книжным иллюстрациям. Как я уже говорила, я безумно любила не только читать книги, но и разглядывать картинки в них. В то время я очень плохо рисовала, но, несмотря на это, добросовестно пыталась перерисовать принцесс и королев в свой альбом. И не только в альбом – в папину записную книжку, в тетрадь старшего брата, просто на стену в большой комнате…. Получались жуткие монстры с зубчатыми коронами, вытянутыми лицами, растопыренными пальцами и треугольными юбками. Упорство принесло результаты - рисовать я научилась.
Еще забавный момент. В детстве мне безумно нравился запах типографской краски, которой пахли мамины журналы мод. И, в отличие от книжек с картинками, я эти журналы не рассматривала, а нюхала. А в настоящее время я работаю в типографии, и родители иногда мне напоминают, что склонности к этому у меня были с младых ногтей –запах краски я люблю и сейчас.
Подведу небольшой итог. События, пережитые в детстве, по моему мнению, оказывают большое влияние на развитие человека как личности. Характер закладывается в то золотое время. Многие сегодняшние привычки, такие как грызть ногти, рисовать на всем, что подвернется под руку, удивлять окружающих неожиданными фразами и т.д. имеют корни в моем детстве. Детские впечатлений остаются с человеком на протяжении всей жизни.