Был в кино на "Между небом и землей"

Милый фильм, не напрягает.


Барышня Элизабет (Уизерспун) самоотверженно трудится в больнице, позабыв про личную жизнь, и, против всякой справедливости, ее машину ждет лобовое столкновение с огромным грузовиком на первых же минутах фильма. Вскоре в бывшую квартиру Элизабет вселится Дэвид (Раффало), вдовец, алкоголик и к тому же ландшафтный архитектор, впавший в депрессию от невозможности снять жилплощадь с нормальным диваном и видом из окна. Новые апартаменты Дэвиду нравятся, и он уже готов тихонько спиться там американским пивом, когда на пороге возникает призрак блондинки-врача, предъявляющий свои права на квадратные метры.

Вне всякого сомнения, если бы «Между небом и землей» делался лет десять назад, главные роли играли бы Том Хэнкс и Мег Райан, и, хотя один теперь не снимается в фильмах короче трех часов, а вторая ищет сценарии с раздеванием и убийствами, призрак этой занятнейшей пары то и дело, кажется, материализуется на пленке, направляя героев на какую-нибудь особо романтическую скамейку или подсказывая им ядовитые реплики в сценах ругани. Пусть Уизерспун с ее злобным кукольным личиком похожа на мать Терезу еще меньше, чем упитанный Раффало на разбивателя девичьих сердец; пусть режиссерские находки вроде листика с адресом, который долго кружит по улице, прежде чем прилепиться прямиком на физиономию архитектора, перестали быть находками еще во времена Фрэнка Капры; пусть живые могут позавидовать мертвым: последние в минувшее десятилетие стали фигурировать в качестве главных героев едва ли не чаще первых. Все равно есть что-то до крайности утешительное в фильмах про грустных холостяков, приветливых медсестер, дураков-медиумов и соседок-нимфоманок, про прогулки по крышам и любовь сильнее смерти. Что именно — формулировать излишне: каждый, кто тайком пересматривал «Неспящих в Сиэтле», знает это сам, а другим, пожалуй, знать и не стоит.
[530x349]