Туфли я купила за три часа до свидания. Остроносые черно-белые красавицы с перепонкой-жабо и любимой шпилькой! Увидев это произведение искусства, Патрик обязательно умрет, а потом сделает мне предложение.
Но вместо Патрика мучительной смертью храбрых умирали ноги, которыми я пыталась идти по всегда людному Сохо. Ноги и туфли, очевидно, не сошлись характерами. Возможно, они решили поспорить, кто из них красивее. Так или иначе, гримаса боли и отчаяния исказила моё лицо. Бездушные англичане, вместо того, чтобы на руках нести меня в морг, начали шарахаться в стороны. Жизнь подходила к концу. Ноги в туфлях подходили к бару, в котором я планировала живописно скончаться на глазах у изумленной публики.
- Один звонок, - умоляющим голосом обратилась я к немолодому бармену, и набрала Ружену, когда трубка оказалась в моем распоряжении.
Несмотря на столь грозное имя, моя чешская подруга, с которой мы делили кров, харчи, радости и беды лондонского жития, была необыкновенно нежным и чутким созданием:
- Срань Господня! - закричала в трубку Ружена. - Ты что? Плачешь?
- Я скорблю по утерянным ногам. Их, возможно, придется ампутировать. Вместе с туфлями.
- Иисус негритянский! - расстроилась набожная Руженка. - Что делать-то теперь!?
- Вези сюда мои старые туфли!
- Ад кровавый! Так я и знала, что сегодняшний вечер не будет спокойным.
Пока бармен диктовал подруге название и адрес бара, я огляделась. Место оказалось на удивление немноголюдным. Кроме меня и мужчины за барной стойкой, в питейном заведении находилась только компания из пяти молодых людей, сосредоточенно рассматривающих выключенный телевизор.
Усевшись в самом дальнем и темном углу бара, я сняла пыточные колодки и с тоской уставилась на изящно посиневшие ноги.
- Прощайте, - мысленно сказала им я. - Вы служили мне верой и правдой целых девятнадцать лет, но всё хорошее когда-нибудь заканчивается.
Слёзы навернулись на глаза, я достала из сумочки сигареты, и вдруг передо мной вспыхнул огонёк зажигалки.
Склонившись в грациозном полупоклоне, обольстительный жгучий брюнет, незаметно отделившийся от компании своих товарищей, царственным жестом поднес зажженную зажигалку к сигарете. Я прикурила и тут же засобиралась за него замуж.
- Спасибо!
- Здесь уже давно не было столь очаровательной девушки, - сказал он и улыбнулся ангельской улыбкой.
Пока я испытывала затяжной оргазм, ноги проявили суицидальную прыть и попытались снова влезть в туфли. Жизнь начинала налаживаться.
- Филипп, - отрекомендовался он.
- Алиса, - представилась я, пытаясь вылезти из-за стола, чтобы присесть в кокетливом реверансе, как учила меня бабуля.
Но он уже целовал мою руку своими дивными губами, заглядывая упоительно-карими глазами прямо в сердце.
Вокруг меня запорхали райские птицы, и ангелы заиграли на лирах, исполняя голосом Вупи Голдберг госпел "Oh, happy day!"
- Это ваши друзья? - спросила я у своего сказочного принца.
- Да, я вас сейчас представлю.
Молодые люди подошли ко мне, и я была вынуждена признать, что каждый из них красив как греческий бог и Киану Ривз вместе взятые.
Мужчины представились и облобзали мою подставленную для поцелуев руку. Ангелы встали в хоровод и запели громче. Меня сотрясала любовная лихорадка. Я чувствовала себя королевой императриц и владычицой цариц.
Они смотрели на меня влюбленными глазами, нежно гладили по руке, осыпали комплиментами и услужливо наполняли мой бокал минералкой. Как только я брала сигарету, передо мной появлялось пять зажженных зажигалок в пяти наманикюренных руках. А самое главное - они предлагали убить продавца, который склонил меня к покупке "туфель-убийц", а потом сделать мне массаж ступней, если я, разумеется, не буду оскорблена подобным предложением.
Оскорблена? Я была готова позволить им сделать мне массаж всего, что я сама стеснялась массажировать.
А их неподражаемый акцент ласкал мне слух сильнее, чем любые ангельские песнопения.
- Вы откуда? - спросила я, ожидая услышать ответ "из эльфийского леса"
Оказалось, что молодые люди приехали в Англию со всех уголков Восточной Европы. Кто-то прибыл из Румынии, кто-то - из Болгарии, Филипп был венгром.
- Вы - студенты? - догадалась я.
- Нет, - ответил Филипп. - Мы - эскорт.
Ангелы в хороводе глупо хихикнули и замолчали.
- Эскорт?
- Да. Служба сопровождения. Для состоятельных мужчин и очаровательных девушек, - сказал он и попытался снова поцеловать мою руку.
Райские птицы сложили крылья, упали на землю и сдохли от смеха. Ангелы упаковали лиры и засобирались домой. Я сидела с открытом ртом и кровоточащими ногами и сердцем.
- Очаровательных девушек?
- Таких, как ты, - подтвердил он и его спутники-проститутки согласно закивали.
И тогда в бар влетеле Ружена.
-Дерьмо святое! Еле этот бар нашла! Как ты тут оказалась? - спросила она и остановилась на полуслове, оглядывая пятерку шлюшек-джентельменов. - Тебя грабят?
- Познакомься, - едва сдерживая рыдания, ответила я. - Это - мои новые друзья из Восточной Европы. А вообще-то они проститутки.
- Эскорт, - обиженно поправил меня румын.
- Трах кровавый! - восхитилась Ружена. - Ты что? Купила всех пятерых?
- Никого не покупала! Они сами ко мне пристали и развлекали меня целый час, пока я тебя дожидалась. И сейчас выставят мне счет на астрономическую сумму!
Разволновавшись, я даже забыла о нашей с Руженкой договоренности говорить только на английском и запричитала на русском:
- За что мне все это, а? Сначала туфли, которые оказались "испанскими сапогами", а теперь вот эти!? Зря я не поверила газетному гороскопу! Там же черным по белому было написано "День неудачен для покупок!"
Мои слезные излияния прервал проститут Филипп:
- Очаровательные девушки...
- Не называй нас так, - взвизгнула я.
- Думаю, произошло недоразумение, - спокойно продолжал он на ломанном русском, глядя своими упоительно-карими глазами мне в серце. - Никакого счета на астрономическую сумму не будет. Я просто подошел к тебе, потому что увидел, что тебе плохо. А друзья мои развлекали тебя, потому что ты им понравилась. Иногда даже мужчинам-проституткам...
- Эскорту, - поправила его я.
- ... люди нравятся просто так.
Мужская компания поднялась из-за моего столика и вернулась на боевые позиции - к телевизору.
- Дерьмо на бутерброде, - провожая их взглядом, сказала Ружена. - Вот твои старые туфли! Еле их нашла!
- Подожди!
Хромая, я подошла к барной стойке и тронула Филиппа за плечо:
- Извини!
Он отмахнулся.
- Я, правда, сама не своя из-за этих туфель! Мальчики, не обижайтесь.
Они молчали.
- Что надо сделать, чтобы вы меня простили? - спросила я.


Я подошла к Ружене, терпеливо дожидающейся меня в самом дальнем и темном углу бара:
- Мы едем на дискотеку! - хмуро сообщила ей я.
- Съешь мой член! С кем? Когда?
- С ребятами, - я кивнула в сторону восточноевропейского эскорта, взбудораженно хихикающего у выхода.
- А как же Патрик!?
- Сегодня не его день.
- А твои ноги?
- Вытерплю, - сказала я, внутренне готовлясь к изысканному наказанию, которое придумали для меня Филипп с друзьями.

А на рассвете, отплясав всю ночь в окружении пяти джентельменов, когда мы с Руженой пытались спасти мои ноги теплым растительным маслом, я пришла к простому выводу, который тут же озвучила для подруги-чешки:
- Никогда не обижай мужчин, рядом с которыми ты чувствуешь себя королевой! Кем бы они ни были! Шейхами, принцами, простыми дворниками, заурядными инженерами или проститутами! Никогда их не обижай!
- Жопа гоблиновская! - кивнула Ружена. - Как же ты права!