XI

Лондонский мост. Серые облака. В городе – столице Соединённого Королевства Великобритании и Северной Ирландии туманила ночь. Огни города отражались в окнах зданий, давая ещё больше света. Множество фонарей, но каждый одиноко и безмолвно стоял на своём вечном месте. Осень.
Эми летела над Темзой и вдыхала влажный воздух загадочного Лондона.
- Если я действительно нашла комнату моего отца… - Эми слегка улыбнулась, приподняв левую бровь, - Надо же… какие красивые мечты… Куда же мне лететь? Где его искать? Может он где-нибудь летает…
Хоть и шансы застать ангела в своей комнате были не столь уж и велики, но всё же в душе что-то говорило ей, что она пришла вовремя.
Крылья несли её всё дальше. Эми парила, удивляясь, насколько красиво всё, что открывалось перед её глазами.
Знаменитый лондонский Тауэр, заложенный в XI веке Вильгельмом Завоевателем в качестве крепости. Рядом с крепостью через Темзу перекинулся Тауэрский мост – наверное, красивейший мост в Лондоне.
Эми не думала о времени. Она была зачарована великолепием Британской столицы, но не забывала всё ж, зачем пришла. Поиск, движимый чувствами. Где-то в глубине души было то невидимое, что двигало ей и подсказывало, куда лететь…
Ноги почувствовали под собой опору. Крылья плавно опустились. Эми шла по улице Стрэнд, замечая, что солнце начинает подниматься. Ноги ощущали холод, который пробирался от ступней всё выше, доходя до кончика носа. Эми был приятен этот лёгкий холод: на небе он был особо ласков и нежен.
Скоро она подошла к Трафальгарской площади. В центре площади - 60-метровая колонна Нельсона в честь победы над франко–испанским флотом в сражении при Трафальгаре, на площади – скромная церковь в готическом стиле.
- Я не была здесь, когда приезжала к отцу…
Эми чуть дотронулась до губ рукой и вновь ощутила холод. Губы были фиолетовыми, а кожа ещё белее, чем обычно.
Она стояла посреди площади, будто то самое чувство остановило её и приказало ждать. Эми ждала. Всматриваясь в очертания готической церкви, улавливая первые проблески солнечного света, она ждала…
Взгляд резко остановился. Дыхание задержалось на несколько секунд. На другом конце площади появилась чья-то фигура. Мрак не давал разглядеть яснее, но этого было и не нужно. Эми лишь полминуты стояла в каком-то немом страхе, но вскоре очнулась и полетела прямо навстречу, конечно, ангелу.
Высокий мужчина в длинном тёмно-сером пиджаке, брюках, белоснежно-белой рубашке и чёрных классических ботиночках медленно шёл по площади, опустив за спиной большие крылья. На вид ему было всего лет сорок, на небесах все ангелы молоды и красивы.
Как только Эми начала приближаться сзади, он повернул голову и перестал идти, почувствовав, что что-то со спины не похоже на ветер. Глаза смотрели в одну точку, не понимая, видит ли он очередной сон, или это небеса открывают новые горизонты невозможного. Он смотрел, и она смотрела. Глаза в глаза. Эми опустилась на землю. На лице растворилось всякое чувство, она смотрела на мужчину и пыталась собрать силы и мысли в одно целое. Ей всё же удалось это сделать. С усилием Эми смогла сказать:
- Здравствуй, отец.
Ник Браун стоял, как отчужденный.
- Эми…
На его глазах показались слёзы. Он подошёл к ней и крепко обнял. Эми почувствовала его горячую щёку. Она не выдержала и тоже стала плакать. Даже на небе, даже ангелы чувствуют всё тоже: грусть и слёзы, смех и радость…
- Дочка, откуда, как, почему ты здесь?
Эми помолчала, потом ответила:
- Я захотела на небо. Жизнь среди людей не для меня.
- Ты покончила жизнь самоубийством? – взгляд Ника потупился.
- Я выпрыгнула из окна?
- Дочка, скажи, это из-за меня и твоей мамы?
- Нет. Я просто не хотела жить. Я никого не виню.
- Эми, моя милая доченька, я никогда бы не подумал, что ты можешь сделать такое…
Эми прервала его:
- Не надо. Ни ты, ни моя мать, никто не знал, что твориться у меня в душе. Никто, как и ты, не мог представить, что я вот так вдруг улечу на небо.
- Ты же была совсем молодой.
- Да и ты не стар. Почему так случилось, что ты умер?
- Все мы умираем рано или поздно. Помню только, у меня сердце защемило. У меня ведь внук родился.
- Мой отец стал дедушкой. Ты был счастлив, да?
- Конечно счастлив. Может, потому я и умер, - он на секунду задумался, - сердце не выдержало. Эта кроха – мой внучек – очаровательное создание, последнее, что я помню, а потом вроде уже и госпиталь, и морг, и небеса…
- А я помню лишь свой первый полёт. Это ощущение свободы, скользкой свободы, потому что я не знала до конца, куда лечу, но мечта оказалось такой близкой, такой чудесной. Я ни за что не пожалею о том, что отказалась от жизни. Это выше меня, чувство свободы и нежного прикосновения небес… это выше всякой мечты…
Ник Браун со своей дочерью тихо шли по улицам прекрасного Лондона. Солнце всё выше поднималось над горизонтом. Небо наливалось голубизной. Туман постепенно начинал рассеиваться.
- Покажи мне, где ты живёшь.
- Хорошо, пойдём пешком, это недалеко отсюда.
Уже через четверть часа Эми с отцом подошли к небольшому двухэтажному каменному зданию. С виду оно было конца, может быть, восемнадцатого века. Коричневые стены, чуть светлее прямоугольники окон, выделяющийся карниз над первым этажом, выступающие на четверть метра края крыш.
Они вошли в широкую деревянную дверь. Ник Браун нажал на выключатель на стене, и над самой головой Эми засветилась большая, громоздкая, наверняка, антикварная люстра. Хоть её размеры и были далеки от скромных, всё же света было мало, в комнате было мрачно. Тени забегали по полу. Но больше всего Эми удивило то, что по телу потекло тепло, такое приятное и доброе, что желание выходить на улицу не будет уже точно долго. Уютная гостиная вызвала у неё какое-то чувство, как будто в этой комнате она нашла что-то родное. И воздух, и тепло, и уют, и множество домашних цветов в маленьких горшочках, и длинные пустые вазы полметра в высоту с уникальной росписью, и тёмно-красных ковёр с изысканным рисунком, и мягкий широкий диван с деревянными лакированными ручками – всё это находилось в особой гармонии между собой и создавало неизгладимо приятное впечатление.
- Хочешь, я угощу тебя чем-нибудь?
- Как будто я на земле…
- Что?
- Всё так выглядит, как будто я жива, и приехала к тебе, и мы вместе, - она произнесла это так медленно, заменяя запятые длинными паузами, словно погружалась с этот сон.
- Как жаль, что ничего уже не вернуть.
- Но мы же вернули. По-моему это более чем просто похоже на реальность. Оторви мы сейчас свои крылья, мы бы ещё лучше почувствовали веяние жизни на небесах. Я не жалею… ещё в детстве я дала себе обещание, что никогда ни о чём не стану жалеть. И не жалею…
- Да, ты права, - Ник Браун задумался ненадолго, потом снова заулыбался и продолжил, - Так что ты хочешь?
- М-м-м… Может спагетти по-итальянски? Мы совсем недавно с Сэмом залетали к какому-то итальянцу, смотрели, как он кушает спагетти, - Эми заулыбалась столь чудным общением с отцом, настроение поднималось, ей захотелось есть.
- Прости, а кто такой Сэм?
- Ах, да, я забыла тебе рассказать про него. Сэм – мой ангел.
- Что значит твой ангел?
- Я часто видела его во сне, когда была жива, а, придя сюда, я нашла его. Это долгая история, может, когда-нибудь расскажу.
- Ну а где он?
- Он остался там. Ты ведь его не увидишь и не услышишь.
- Ну да. Жаль.
- Значит небу так надо.
- Предположим. Но, может, пройдём за стол?
- Согласна.
Эми со своим отцом прошли в глубь гостиной, где стоял маленький квадратный стол, впрочем, за ним можно было расположиться двоим, что те и сделали. Ник Браун включил маленький светильник над столом. Эми села на удобный стул, когда перед ней появилось две тарелки со спагетти. Запах приятно сочился в нос. Дочь с отцом с аппетитом ели длинные макароны, причмокивая губами. За главным блюдом последовал ароматный английский чай с сухим сладким печеньем.
Ангелы не замечают времени, при этом сами могут его менять. День делают ночью, утро – вечером. И только часы в главной комнате показывают настоящую дату и время точно до секунды.
В небесном Лондоне, где жил отец Эми уже был день. Дочка с отцом разговаривали об их прошлой жизни, то есть о настоящей. Ей было интересно узнать столько нового о нём, ему было интересно узнать не меньше нового о ней. Но несмотря на это сближение душ, Эми не чувствовала в отце ничего родного. Она была рада общению, потому что в Царстве Мёртвых его сильно не хватало. Была рада тем радостным историям жизни, о которых он рассказывал. Но она видела и недоуменные взгляды, когда она рассказывала о себе. Эми видела его непонимание. И это очень сильно давило на душу. Она искала в нём хоть какого-то отца, но он не был ни отцом, ни другом, разве может, случайным знакомым, с которым можно просто поболтать о жизни.