Джорджо Вазари писал: «Микеланджело закончил Моисея из мрамора, статую в пять локтей, которой нет равных ни среди современных, ни среди древних работ. Сидя в суровой позе, он опирается одной рукой на скрижали, а другой держит свою длинную блестящую бороду, волосы которой, столь трудные для передачи в скульптуре, кажутся такими мягкими и пушистыми, будто железный резец превратился в кисть. Одежды ниспадают изящными складками, мышцы рук и кости кистей так же прекрасны и совершенны, как ноги и колени, а ступни украшены превосходной обувью, так что Моисея теперь можно назвать другом Бога больше, чем когда-либо, поскольку Бог позволил его телу быть подготовленным к воскресению раньше других рукой Микеланджело. Моисей Микеланджело сидит с серьезным лицом, одна его рука лежит на столе, а другой он держит свою блестящую длинную бороду. Волосы и борода Моисея настолько искусно вырезаны из мрамора мягкими и реалистичными, что кажется, будто железное долото скульптора было кистью. Его одежда ниспадает приятными и неповторимо изящными складками. Мышцы рук, кисти, колени и ступни выточены настолько превосходно и красиво, что словно по воле Бога тело Моисея было заново оживлено и воскрешено рукой Микеланджело»
Зигмунд Фрейд, выдающийся психоаналитик в истории, во время своего визита в Рим каждый день ходил смотреть на Моисея и написал длинную статью о величии этого произведения и психологической сложности позы Моисея. Он говорил, что был настолько поглощен красотой этой статуи, что каждую минуту ожидал, что Моисей пошевелится.