18 июня 1836 года Николай Васильевич Гоголь в самых расстроенных чувствах надолго отъехал за границу. На это решение его подтолкнула реакция общественности на недавнюю премьеру «Ревизора» в Александринском театре. На спектакле присутствовал Николай I, так что зрители вели себя, ориентируясь на поведение императора: царь захлопал — все аплодировали, царь засмеялся — в зале хохот, царь напускал на себя равнодушную мину — и публика копировала безразличие. Николай Васильевич был столь возмущен, что даже не смог досидеть до конца постановки, а потом все сокрушался: «Никто, никто, никто не понял!!! Все против меня. Чиновники пожилые и почтенные кричат, что для меня нет ничего святого, когда я дерзнул так говорить о служащих людях. Полицейские против меня, купцы против меня, литераторы против меня. Чувство грустное и досадно тягостное облекло меня. Мое же создание мне показалось противно, дико и как будто вовсе не мое. Не знаю сам, отчего одолевает меня тоска. Я устал и душою, и телом».
В таких раздосадованных чувствах Гоголь отправился с Английской набережной Санкт–Петербурга на маленьком кораблике в Кронштадт, там пересел на пароход «Николай Первый» и отбыл за границу. За 10 лет добровольного изгнания писатель побывал в Швейцарии, Франции, Германии, Испании, Италии.
Свой внезапный отъезд Николай Васильевич объяснял так: «Еду разгулять свою тоску, глубоко обдумать все свои обязанности авторские, свои будущие творения. На Руси есть такая изрядная коллекция гадких рож, что невтерпеж мне пришлось глядеть на них. Даже теперь плевать хочется, когда об них вспоминаю».
"...На Руси есть такая изрядная коллекция гадких рож, что невтерпеж мне пришлось глядеть на них. Даже теперь плевать хочется, когда об них вспоминаю». Мы коллекцию гадких рож просто отправляем на задний двор, в прошлое, в историю. Время с ними по-своему разберётся.