5 марта 1966 года ушла из жизни Анна Андреевна Ахматова –
один из «вечных спутников» Марины Цветаевой.
Ахматова пережила Цветаеву на 25 лет –
и все эти годы она постоянно помнила о своей великой современнице –
чтила день ее памяти («последний день августа»),
читала и перечитывала ее стихи и прозу (особенно ценила «Мать и музыка»,
называя «гениальной вещью», и размышления
о Н.Гумилеве в «Истории одного посвящения»),
радовалась новым цветаевским публикациям.
5 марта 1966 года «голос вечности» позвал уже саму Ахматову
«с неодолимостью нездешней».
Поэт предчувствовала свою кончину. Эмма Герштейн вспоминала:
«Когда я навестила Анну Андреевну на Ордынке за пять дней
до ее кончины, она внезапно с тоской перебила меня:
“Все время кто-то стоит за окном и зовет.
Это бывает только в марте, вы не замечали?”»
Как и для Марины Цветаевой, для Ахматовой был очень важен человек рядом, которому можно сказать: «А помнишь?..»
Но в конце жизни Ахматова этого была лишена:
«И нет уже свидетелей событий, / И не с кем плакать, не с кем вспоминать».
Записные книжки Ахматовой наполнены размышлениями поэта
о такой важной для нее категории, как память и забвение:
«Теперь, когда все позади − даже старость,
и остались только дряхлость и смерть, оказывается,
все как-то мучительно проясняется (как в первые осенние дни)
− люди, события, собственные поступки, целые периоды жизни.
И столько горьких и даже страшных чувств!
И кто бы поверил, что я задумана так надолго, и почему я этого не знала.
Память обострилась невероятно. Прошлое обступает меня и требует чего-то.
Чего? Милые тени отдаленного прошлого почти говорят со мной.
Может быть, это для них последний случай, когда блаженство,
которое люди зовут забвеньем, может миновать их.
Откуда-то выплывают слова, сказанные полвека тому назад
и о которых я все пятьдесят лет ни разу не вспомнила.
Странно было бы объяснить все это только моим летним одиночеством
и близостью к природе, которая давно напоминает мне только о смерти...»
Сегодня для самой Ахматовой «поминальный приблизился час».
Вечная память Анне Андреевне Ахматовой.
Как люблю, как любила глядеть я
На закованные берега,
На балконы, куда столетья
Не ступала ничья нога.
И воистину ты – столица
Для безумных и светлых нас;
Но когда над Невою длится
Тот особенный, чистый час
И проносится ветер майский
Мимо всех надводных колонн,
Ты – как грешник, видящий райский
Перед смертью сладчайший сон…
1916
«Ржавеет золото и истлевает сталь, Крошится мрамор. К смерти всё готово. Всего прочнее на земле — печаль, И долговечней — царственное слово».
|
|
