Усмиряя внутренний шум от прошедшего дня, оказалась вдруг мысленно в уже очень старом фильме своего раннего детства, у белёной русской печи, в которую бабушка лихо закидывала просушенные берёзовые поленья, и так же лихо шуровала потом гнутой облезлой кочергой.
Ощутила в носу почти костровый дымный запах огня, увидела его тусклые блики в щелях узорчатой чугунной дверцы, услышала приглушённый неровный треск.
И долгий-долгий зимний вечер, сытный ужин с настоявшимися щами и густой сметаной, мамин голос, пересказывающий бабушке дневные события, смех сестёр, и я сама в подбитой чёрной овчиной тужурке, уже сонная и до краёв переполненная незамысловатым, но таким прекрасным счастьем...
Как же могут держать нас в самые тёмные времена наши самые светлые воспоминания.
И как могут утешить своим добрым теплом и запоздавшей догадкой, что в обыкновенности есть что-то необыкновенно сильное и настоящее, показывающее, насколько мало нужно для того, чтобы не чувствовать себя несчастными и обделёнными.
Незабываемое остаётся в нас, и никем не может быть отнято, кроме разве что занедужившей однажды памяти.
Оно протягивает свои незримые нити к настоящему, образуя живительную связь из продолжающейся любви и стремления к жизни.
Забывайте то, что не хочется помнить, и бережно храните всё, что несёт в себе исцеление и нежность.
Грейтесь у печей своего детства, и щедро топите печи своей зрелости, чтобы и о них кто-то вспомнил в свою непогоду.
