Herbert James Draper, "The Kelpie", 1913

Серебряной каймой очерченъ ликъ Мадонны
Въ готическомъ окнѣ, и радугой легло
Мерцаніе луны на малахитъ колонны
Сквозь разноцвѣтное, граненое стекло.
Алтарь и дремлющій органъ, и куполъ дальній —
Погружены въ таинственную мглу;
Лишь край мозаики въ тѣни исповѣдальни




Лампаду отразилъ на мраморномъ полу.
Сѣдой монахъ, перебирая четки,
Стоялъ задумчивый, внимательный и кроткій;
И юноша предъ нимъ колѣна преклонилъ;
Потупивъ взоръ, онъ робко говорилъ:
«Отецъ мой, грѣхъ — вездѣ со мною:
Онъ — въ ласкѣ горлицъ подъ окномъ,
Онъ — въ играхъ мошекъ надъ водою,
Онъ — въ кипарисѣ молодомъ,
Обвитомъ ​свѣжею​ лозою,
Онъ — въ каждомъ шорохѣ ночномъ,
Въ словахъ молитвъ, въ огнѣ зарницы,
Онъ — между строкъ священныхъ книгъ,
Онъ — въ ​нѣжномъ​ пурпурѣ денницы
И въ жгучей боли отъ веригъ...
Порою черепъ бралъ я въ руки,
Чтобъ запахъ тлѣнья и могилъ,
Чтобъ холодъ смерти утолилъ
Мои не​дремлющія​ муки.
Но все напрасно: голова
Въ чаду кружилась, кровь кипѣла,
И греза на ухо мнѣ пѣла
Безумно ​нѣжныя​ слова...
Однажды — помню — я увидѣлъ,
Уснувъ въ горахъ на склонѣ дня, —
Ту, что такъ страстно ненавидѣлъ,
Что такъ измучила меня.
Сверкало тѣло молодое,
Какъ пѣна въ сумрачныхъ волнахъ,
Всё ослѣпительно нагое
Въ темно-каштановыхъ кудряхъ.
Струились волны аромата...
Лежалъ недвижимъ я, какъ трупъ.
Улыбкой дерзкихъ, влажныхъ губъ
Она звала меня куда-то,
Она звала меня съ собой
Подъ пологъ ночи голубой:
"Отдашь ли мнѣ ночное ​бдѣньѣ​,
Труды, молитвы, дни поста
И кровь распятаго Христа,
Отдашь ли вѣчность и ​спасенье​ —
За поцѣлуй?.."
И въ тишинѣ
Звучало вновь: "отдашь ли мнѣ?.."
Она смѣялась надо мною,
Но брошенъ вдругъ къ ​ея​ ногамъ
Какой-то силой роковою,
Я простоналъ: "отдамъ, отдамъ!.."»
. . . . . . . . . . . . . .

Дмитрий Мережковский, "Искушенiе", 1884

...