М. Таривердиев. Воспоминание.
Судьбою путеводною ведом,
вхожу в чертог тревоги и печали.
Мне мама снится долгими ночами,
в полночный час она приходит в дом,
в полночный час из лунного огня
у моего садится изголовья,
и нежность позабытая сыновья
охватывает спящего меня.
А мама молода ещё - не та
старушка, что ушла почти столетней,
ещё её седины неприметней,
ещё не вся увяла красота,
и я б хотел таким казаться ей -
не нынешним, недужным и корявым,
а давним - бойким, смелым, кучерявым,
каким бывал я в юности моей.
Я маме ничего не говорю,
а что сказать?
Что силы на исходе,
что кости ломит при любой погоде,
что жизнь, как год, стремится к декабрю?
А мама гладит лёгкою рукой
мои седые скомканные кудри,
её глаза всевидящи и мудры,
в них душу ублажающий покой...
Но гаснут сны, и жизнь своё берёт -
от сладких поцелуев до затрещин,
а вечный сон, который мне завещан,
как ни крути, настанет в свой черёд.
