Я люблю говорящих вполголоса.
Ведь вполголоса говорящие,
Все, как правило, настоящие,
Да с дымящимся кубом совести.
Я люблю говорящих вполголоса.
О влюблённостях и о горестях,
И о счастьях, и о несчастиях
Говорят без какой-либо гордости.
И не слышат в соседней комнате
Непричастные — говорящего.
Я люблю говорящих без пафоса,
Без строки, припасённой за пазухой.
Чем-то важным и нужным запомнены,
Чем-то высшим и нежным заполнены
Все заминки их, да все паузы.
Пусть не первые да неловкие,
Некрасивые да не стройные,
Только честные, только скромные:
Неприкаянно-беспокойные
И отчаянно-беспилотные.
И не слышно в соседних комнатах,
Что они говорят, притихшие,
Что творится в их тихих омутах,
Что хранится в их горьких опытах —
Не расслышать даже Всевышнему.
А когда говорящий вполголоса
Вдруг нисходит до крайнего шёпота,
Будто тихой полоской шёлковой
Он скользит над открывшейся пропастью —
Вот тогда это слышно космосу,
Вот тогда это слышно Господу.