Это цитата сообщения МАРЬЯША7 Оригинальное сообщение

Я запомнил Анну Андреевну, окружённую морем цветов.»….(Из воспоминаний Аркадия Райкина)

5 июня 1965 года — Оксфордский университет присуждает почётную степень доктора литературы Анне Ахматовой.

И специальную шапочку не надела — посчитала, что та ей не к лицу.

В торжественной речи вице-канцлер назвал её поэтом,

который являет собой прошлое, утешает в настоящем и дарует надежду потомкам.

Из Советского Союза в зале присутствуют только два человека… и то, если так можно выразиться, неофициально. Это Аркадий Исаакович и его жена Руфь Марковна Иоффе.

«Но вот мы вошли в зал, и началось поистине великолепное зрелище. Зал был многоярусный. (Мы, в числе других гостей, смотрели со второго яруса.) Ряды партера окружали возвышение в конце зала, где в золоченом кресле — так и хочется сказать «на троне» — восседал ректор университета с молитвенником в руках.

Каждый студент, облачённый в мантию своего курса, должен был, поднявшись по нескольким ступеням и затем преклонив колено, выслушать напутственные слова ректора, получить его благословение.

После чего во главе с церемониймейстером покинуть зал, чтобы вскоре вернуться уже в новой мантии.

Потом настал черёд учёных, общественных деятелей, художников, получивших почётную степень доктора «Гонорис каузе».

Вся церемония длилась около трёх часов, и в конце её в зал вошла Ахматова. Ощущение было такое, будто мы стали свидетелями выхода королевы.

Она была в пурпурной мантии (точно в такой же мантии по посёлку Переделкино разгуливал Чуковский), но без шапочки, которую полагается надевать непременно.

Однако этим нарушение деталей ритуала не исчерпывалось. Ахматовой не пришлось ни подниматься по ступенькам, ни становиться на колено: ректор сам сошёл к ней и вручил диплом.

Когда церемония закончилась, мы с Ромой купили большой букет роз и направились в гостиницу, где Анна Андреевна остановилась. Узнав от портье, что она отдыхает и просила не беспокоить её, мы передали ей наш букет, вложив в него записку.

Но не успели мы отойти от гостиницы на несколько шагов, как нас догнал посыльный и сказал, что Анна Андреевна просит вернуться.

Мы застали у неё художника Юрия Анненкова, специально приехавшего из Парижа. Работы Анненкова я, конечно, знал.

В основном книжную графику. Но для меня он был… как бы это сказать… чуть ли не доисторической фигурой. Никогда не думал, что доведётся беседовать с ним. И уж вовсе неожиданным оказалось, что благодаря английскому телевидению он меня знает.

Кроме Анненкова из Парижа на двух автобусах приехало множество поклонников и друзей молодости Ахматовой. Через несколько минут после нашего прихода они тоже явились в гостиницу. Я никогда не видел в таком количестве старых русских аристократов. Все они были крайне воодушевлены в тот момент, но смотреть на них было грустно. Некоторые плакали.

Узнав, что мы — советские артисты, они обрушили на нас град вопросов, в основном личного характера — о своих родственниках, друзьях, с которыми потеряли связь.

Одна пожилая дама спросила Рому, не знает ли она что-нибудь о судьбе некой второстепенной актрисы, когда-то игравшей в Александрийском театре. Мы о такой актрисе не слыхали. Тогда Рома пообещала, что попробует по приезде домой что-нибудь разузнать и напишет письмо.

Пожилая дама расчувствовалась, долго благодарила и сказала:

— Адрес вы запомните легко. Мадам Мок. Париж. Франция.

Рома удивилась:

 А улица, дом?

— Ничего этого не надо. Мой муж — глава парижской полиции.

Когда же Анна Андреевна по привычке обратилась к присутствующим:

Прощаясь с нами, Анна Андреевна сказала:

Я запомнил Анну Андреевну, окружённую морем цветов.»….

Из воспоминаний Аркадия Райкина

На фото рядом с Ахматовой - Анна Каминская, внучка Н.Н.Пунина, сопровождавшая Ахматову в поездке