В общении с В я чувствую себя навязывающимся замкнутым подростком, одиночество которого почти невозможно скрыть.
Почему это ощущение продолжается, вот на что трудно найти ответ.
Огромный, плотный, бородатый, теплый человек, в шапке, связанной своей девушкой, похожий на гнома – В отнюдь не безобиден, хорошо, что совестлив. И смех, и страх.
Забавник.
Год назад увлеклась им, теперь это представляется невыполнимым. Как быстро можно перейти с одного расположения на другое, тактика и стратегия моих игр с самою собой.

Котенок все не может и не хочет умереть, но и выздоравливать тоже – не может и не хочет.
Он уже слишком слаб, чтобы передвигаться самостоятельно даже до лотка.
Но сам факт его выживания является положительной динамикой.

Я люблю утро. Не в обычном, временном его смысле, необходимость рано вставать выбивает меня из колеи, а в метафизическом, пространственно-смысловом. Утро это жизнь после смерти, невыразимая легкость бестелесности, горние выси. Улыбка неба, ожидание чего-то.
Утро это Не-ночь, что тоже играет роль.

В раю, в моем, всегда утро, синеватые прожилки листьев, светло-серый почти прозрачный воздух, уединенная поляна, горная хижина, кленовый листок, упавший к изголовью.

В бестелесном виде я японский монах, ибо в каком же еще виде согласишься обойтись без кофе и Интернета?