Самое, конечно, главное, что посмотрела «Трёх сестёр» Фоменко, от этого
и все неприятн (зачеркнуто), как бы сказал Соленый, «он и ахнуть не успел».
Мастерская Петра Фоменко – фабрика по производству радости. Радости высшего толка, первосортной, жизненной и театральной, радости.
Это единственные родные, близкие мне сёстры, среди тех, что я видела «на театре», точнее, первый раз, когда происходящее на сцене, стало одного воздуха с комнатой, в которой я находилась, с мыслями и вопросами, занимающими меня. Сопричастность в каждой клеточке тела. В каждой ситуации – отклик.
Не согласна с критикой в адрес этого спектакля.

И как чудно найден этот, на первый взгляд, простой игровой прием с автором на сцене, Чеховым в хрестоматийных очочках. Ведь если люди и произносят длинные нудные философские монологи, то делают это не для себя, или людей, окружающих их, а делают это, разговаривая со своим внутренним богом. С тем, кто слушает, зрит, наблюдает, знает, когда наступит «пауза». А с кем же ещё разговаривать персонажам, как не со своим автором?
В., Кафка, и прочее. Ощущение, что я несколько навязываюсь, ощущение-упущение. Ситуация, когда приходится звонить первой, человеку, который никогда первым не звонит. Впрочем, сейчас это уже неважно, успокаиваю я себя. Мне неспокойно, и немножко обидно за то, что такие люди, как он, окружены неким ареалом, притягивающим людей, и, как следствие, все время возле себя образуют круг «посвященных», маленькое общество по интересам. Моя же юдоль, как пишут в жизнеописаниях, это одиночество, тихая гавань для слуха и ума, некая прочная отдельность, некая плотная зависимость.