Два дня снедалась кручиной. Ага, ага, именно в стиле века девятнадцатого, в стиле "горячего сердца". Вчера же мы /наконец/ увиделись, и все стало из романического ироническим, прямо-таки безучастным. К нему трудно прийти, да и уходить от него трудно, думала я, успокоиваясь. Гуляли, день был странный и странно пах чем-то живым и грустным. Потом я умилялась на студентиков актёров таких глупых и податливых и больных (нормальности близ театра быть не может). Потом мы смотрели Гротовского, и это было вплоть до одержимости. Потом я ушла домой, и тут же тревога стала ко мне возвращаться. Поэтому я сегодня держу себя на флейтовых концертах Кванца, возвращающих меня в состояние почти доутробное, а главное - умиротворенное. Хватит сходить с ума. Хватит поддаваться.
Ушла читать Арто - романтика безудержного, с которого, конечно , и следует начинать знакомство с театром, чтобы вернее влюбиться в него. Арто, Евреинов - как они умеют увлекать, обожествлять, скрывать за покровом тайны. В Станиславского влюбиться невозможно при всей его гениальности, оправданной практикой. Арто же - болен, но эта болезнь, эта патология невероятно увлекательна. Театр - чума. Театр чума.