Ита-а-а-ак. Горький полынный сок под названием вожделение - вожделение, болезнь и жажда жизни. Имя мне - желанье, писал забавно Уилл. Тот, другой, не пишет, а я во мнительности собственной как в шоколаде - неуютно жить.

Не хочу об этом. Но как, почему возникает и проходит потом - не могу сказать, это пустое обольщение, эта мечта неотвязная и болящая, этот образ, не нуждающийся в воплощении. Ну да, а иначе как жить. Невозможно жить иначе.
Тихо покусываю локти. Время уносит остатки болезни, развевает по ветру. Весной всё по ветру, что не против ветра. С Наташей (буду комкать , лень разделять) ходили по Гостиному Двору и ели смешные мороженные шарики - клубника, дыня и вечножолтый абрикос. И рожок хрустящей вафли. Люблю по-прежнему и так же нежно Наташеньку. Но вот

Живой труп прочитан. Почти дочитаны Карамазовы, Братья. Классики душу кромсают, и скармливают голубям. Даже уж и не бешусь. Всё, прошёл дурацкий приступ, оставив ту же неуютность, неуклюжесть внутри и снаружи.