Меня наполняет ритм. Это всё, что меня сейчас наполняет. Пульсация чьей-то жизни, заключённая в такты. Скучное воскресенье. Сажаю глазки чтением буковок.
Отличное выходит сочетание - спокойные, отточенные, классические тексты Инны Лиснянской из книги "Одинокий дар", и небольшие миниатюрки Беккета, всё такое пронзительное и такое одинокое.
Библейская мудрость старого поэта (женщина, которая не поэтесса, а поэт - также как я когда-нибудь стану не критикессой, но критиком - надеюсь) и разбитые чашки сердечек у беккетовских героев. И там, и там - воспоминания, вылезающие из памяти как чёртик из коробочки. Навязчивые воспоминания.
Прокручивание в голове минувших дней, минувших дней - безумие постаревшего Крэппа, записывающего себя на ленту, а потом стирающего, потому что за 30 лет ничего не случилось.

Взяла почитать старый журнал "Театр" за полуперестроечный какой-то год, и кроме Беккета там о боже нашёлся Михаил Рабинович - обсуждение состояния русских театров в национальных республиках. Все опрошенные режиссёры (прямые, честные лица на черно-белых фотографиях) жалуются на обязаловку ставить пьесы нац.авторов, на трудное ваимодействие с театрами национальными. Интересно, что изменилось за 15 лет, интересно, по крайней мере, как изменился Михаил Рабинович, стороннему глазу виднее. Благообразное лицо человека, которому вечно приходилось - как ни крути - изворачиваться. В эпоху Советов - и в эту эпоху.

Это такое универсальное оправдание - "чтобы выжить, театр должен ставить плохие пьесы, одобренные обкомом". Или - "чтобы выжить, театр должен развлекать зрителя".