[je suis usee par les noms] / [словно детскими каракулями feat. her name] / [||57|24]
посвящается Тоши
предупреждение исписан я весь именами
весь
именами и лицами
они просвечивают сквозь кожу жилками
капиллярами, шрамами и рубцами
(они вышиты гладью памяти)
(с)
исписан я весь именами – это больнее, чем синяки и кровоподтёки, сломанные кости (т.е. если запотевают окна, то сколько раз я должен не ждать её в гости, выводить своим нервным подчерком её имя, чтобы оно сошло с моей кожи, и она снова стала нежной, сколько раз я должен увидеть себя без одежды, все свои шрамы, чтобы не осталось надежды быть прежним), и это больнее, чем царапины и ссадины, глубокие раны (т.е. если ритм дыхания рваный, то сколько раз я должен сжимать зубы и быть грубым, чтобы никто не подумал, что я умею плакать, сколько раз я должен застывать на кафеле ванны, чтобы вымыть из себя океаны тоски, всё не нужное и пустое), и ещё – «исписан я весь именами…» – это больнее, чем всё остальное.
исписана я вся именами: родная, любимая Тоши – этот декабрь носит под кожей какие-то язвы, простуды, запах микстуры от кашля и мяты
и хоронит всех наших; родная, любимая Тоши – скоро новый год, давай подытожим (мы не то, чтобы стали другими – мы остались такими,
какими и были; родная, любимая Тоши – мы были). мы есть друг у друга раз в полгода (сейчас не та погода – слишком холодно, и запах этой зимы горьковатый – мне напоминает чьи-то духи, а дальше – больше, глубже, болезненней; мы становимся известнее в узких кругах пропавших без вести, мы становимся ими –
иногда мне кажется, что не декабрь, а мы их и похоронили). или вода становится снегом, а я становлюсь мёртвой (то есть крайне упёртой в вопросах
жизни и смерти); и мне кажется неоправданным любое имя, написанное на теле ручкой или на сердце кровью, если оно не приносит ничего, кроме боли.
исписана я вся именами: родная, любимая Тоши – я много помню, следовательно, мне больно, и (о боже!) я много плачу, и я не могу иначе, (т.е. "ах,
ты помнишь...?" – и держать себя в руках является непосильной задачей). я и её помню всю – от тёплых губ до кончиков пальцев; меня мучает – знали ли
мы, что всё будет так? – не знали. и ещё, родная, любимая Тоши – мы должны быть строже с тем прошлым, что может быть пошлым и истошным,
и осторожней мы должны быть тоже (т.е. нужно смотреть вперёд, а я смотрю назад – и мне мой привычный ад кажется душным, а любое будущее –
не нужным). настоящее – это равновесие, не позволяющие мне будить спящее чувство ненависти к себе (т.е. родная, любимая Тоши, мне тошно –
это я виновата, что она – ещё жива, но уже в прошлом; и внутри меня море тоски и отчаянья – северная холодная вода со вкусом соли, море – бушующее).
исписана я вся именами: родная любимая Тоши – есть шрамы, которые похожи на имена (т.е. этот декабрь носит под кожей, а я на коже память о временах,
когда было проще; и ещё – у меня появились царапины в виде имени Катя, я думаю, у тебя есть несколько ссадин тоже, родная, любимая Тоши.
***
отсыпайся: затекли пальцы на курке воспоминаний
ствол дрожит, и вряд ли прожить – исписан я весь именами
(c)