Не хватает какого-то тумана по утрам - должно же быть хоть что-то, что солнце будет рассеивать.
Я искоса наблюдаю за тобой: как ты пьёшь и откидываешь голову назад, когда ставишь рюмку на стол. И твои длинные волосы, которые ты всё время скидываешь с плеч. Я слышу только начало твоей истории о двух немках, её продолжение теряется в смехе. "Что?" - спрашиваю я. "Что?" - спрашивает этот парень в клетчатой рубашке. Я даже не помню толком, как он попал сюда, но вижу, что ты флиртуешь с ним весь вечер. "Что? - спрашивает он. - Они были лесбиянками?". Ты смеёшься ещё громче и мотаешь головой.
Думаю, что он унесёт тебя из этой комнаты в соседнюю, где положит на кровать. Я беру со стола кружки и, когда нагибаюсь к тебе, чувствую, как ты пахнешь алкоголем и своими пряными духами, слишком сладкими на мой вкус. "Я пойду на кухню, тебе что-нибудь принести?" – «Что?" - переспрашиваешь ты. "Я пойду...". Ты машешь руками перед моим лицом в знак того, что всё равно меня не слышишь - эта чёртова музыка. Я ухожу с кружками, но в коридоре меня ловят под руку и говорят что-то про спор, будильник и "в одних трусах". Я плохо понимаю в чём дело, но смеюсь, меня выводят их квартиры, я пытаюсь объяснить им, что слишком трезвая, но поздно, мы уже стоим у подъезда и нам весело, и кто-то действительно бегает в одних трусах с будильником... Когда мы возвращаемся, дверь в спальню, естественно, закрыта. Они хотят сыграть над вами шутку, но я не даю им. "Зачем? - говорю. - Успокойтесь, - говорю. - И так слишком много шума на одну ночь...". А когда я, успокоив их немного, сажусь в твоё кресло, я понимаю, что оно теперь долго будет так мучительно пахнуть твоими пряными духами, слишком сладкими на мой вкус.