Послушай, я так люблю тебя, Москву, холодный душ и ветер; ранее утро, зиму и арбузы... что давай уже прекратим меня мучать.
Чтобы перестать тебя любить, я подумываю стать жадной: съедать все конфеты одной, оставлять у себя книги и игрушки... Пока что у меня не выходит. Но если этот внутренний жар обиды и горечи (совсем не как у д.в., прошу заметить) не прекратиться, то мне по любому нужно будет что-то менять.
Я никогда не просила и не ждала от тебя большего, чем ты можешь дать. Просто выделить меня среди остальных, немножечко отделись от всего остального мира: вот тут мои лучшие друзья (два человека), тут мои соседи (семь человек), тут те, кто любят меня больше всего на свете (одна я), вот тут коллеги по работе (двенадцать...
Я даже дописать не могу это все. Это как с теоретической стилистикой - <...>разных условий языкового общения при
Невозможно дописать определение. Невозможно учить этот предмет. Невозможно любить тебя.
Гензо говорит, что это все просто. А мне все-таки кажется, что это нехера не кружка с Винни-пухом.
"Нет незаменимых", - говорит Гензо, но мое сердце (обоже, как отвратительно звучит, прям стошнит сейчас) мои чувства (бля, не лучше, но вариантов нет) явно думают иначе. Я бы хотела так думать и легко отпускать от себя людей, убегать на острова каждую пятницу, пить по-черному 2/2 - потому что я не знаю как иначе заменять всех заменимых.
Вижу свою старость и смерть: я буду одинока и окружена только псами и куклами, каждый вечер буду смотреть записи хороших боев, стучать соседям по батареи, чтобы перестали заниматься всякими непотребствами, а днем перечитывать книги, которые уже тысячу раз читала. А в течении жизни буду делать себе татуировки с именами людей, которых я люблю или любила. Потом умру и работники в морге (профессия моей мечты) не смогут разобрать эти письмена, а значит все было НАПРАСНО.

...хочешь петушка на палочке? Он в кармане моей переноски. Ой... совсем забыла...