- Огненные деревья! - кричит Франк и хватается за голову.
Анна уводит его в дом, подальше от огненных деревьев, поближе к настоящему огню. Франк дрожит даже под двумя одеялами, его старые кости бьются друг о дружку и весь он становится музыкальным инструментом. Анна готовит ему горячее питье и сливает воду из всех емкостей, которые он приготовил для тушения пожара: она боится, что Франк опять обольется с головы до ног, потом убежит на улицу и заболеет...
Франк сидит в своих одеялах у окна на террасе, он так укутан, что не может встать. Кружку с кипятком он держит в руках, которые уже не чувствуют ни тепла, ни холода. Анна убирает листья, по двору перед домом то там то тут встречаются сложенные из них костерки. Анна хотела бы оставить все как есть, чтобы рыжие листья лежали повсюду, как в лесу, оставались под снегом, перегнивали и падали заново в следующем году и опять оставались...

Вечерами Франк часто замирает над своей миской, широко раскрывает глаза и шепчет: огненные деревья, я видел их полыхающие кроны и вся земля вокруг них была объята пламенем, искры носились в воздухе и даже самый сильный дождь не мог загасить их... Потом, я помню! Потом они стояли черными палками и пялились в небо, а земля полыхала до самого снега и ничто не могло остановить этот костер!
Иногда, после того как Анна умывала старика, он припадал к ней, как был, с мокрой бородой, и шептал: сруби, сруби их, Анна! Ты же знаешь, и года не пройдет - они снова будут гореть! Мы сгорим вместе с ними, Анна... Мы сгорим!