Это цитата сообщения lj_vodennikov Оригинальное сообщение

начало небольшой поэмы

Н.Л.У. в Н.

Если лечь ногами строго на юг - то приснится тебе Санкт-Петербург.
Если лечь ногами спать на восток - то приснится тебе Владивосток.
Ну а ляжешь спать на север головой -
то придет к тебе пустынный прибой.
А придет к тебе пустая полоса -
значит дом твой улетел в небеса.

1.

Если где он и есть – этот странный летающий дом,
с занавеской и ветром в кровати, - лихой и горбатый,
то он был только там, где мы спали с тобою вдвоем,
как с отцом, как с сестрой, как с лисой, как с собакой и с братом,
через стенку с Васильевной Анной (соседкою) – в сердце моем.

– Я тебя не отдам, - говорил, - я тебя никому не отдам,
в белых брюках твоих: ни грохочущим грузовикам,
ни случайности глупой, ни смерти, ни сожравшим твой мозг лопухам,
а вот девочке – с нежною шеей и именем Аня –
отдам.

Только слишком уж явно
лиса усмехнулась – в усы,
только были у нашей лисы два хвоста невъебенной красы,
только слишком уж крупная рана - на шее у Ани цвела,
а сегодня Васильевна Анна – соседка – во сне умерла.

– Ты заметил, как слишком по-русски
всю жизнь тосковала лиса? –
Улетает сегодня
лисица твоя в небеса.


2.

........................................
..........................................
..........................................
..............................................


[показать]

Не знаю, война не война, сон не сон, бог не бог, или просто так было надо,
но сходили, называется, за хлебушком - а ведь спали, никому не мешали
(я голышом в одеяле, собака на одеяле:
и ведь даже ни в Тбилиси, ни в Цхинвали).
И вдруг раскололся дом.
То ли ударило НАТО, то ли взорвался газ.
Я-то проснуться успел, но спала, как убитая, такса.
Разлетелись на пять кусков света, и вот уже - нету нас.

... смерть не смерть, дым не дым, рай не рай, ад не ад, дом не дом.
Каждый летит один, каждый думает о своем.


3.

Собака летит в небеса, не проснувшись, и сновидит сладкую думу:
хорошо я устроилась - не зовут меня на притравку,
на охоту не тянут - чтоб лису пошугать, погонять,
а то схватит лисица меня,
понесет, как слюнявый тапок
(за синие горы, за темные реки, за смеркающиеся леса),
буду я в лисьих зубах болтаться, как мертвая тряпка,
мордой своей по ромашкам, летящим навстречу, стучать...

Я же лечу и думаю: вот порвали мне, суки, шавку,
где же теперь я буду Чуню мою искать?

- Ведь любил я тебя, моя Жучка, мой Мухтар, Белый клык и Барбос,
за то, что так сладко и чудно – всё в тебе и сплелось, и срослось,
за глупые вгляды, и трусость, и за ухо твоё - на бегу,
а за мертвое раны и брюхо я тебя не люблю (не могу).

Что я буду – понимаешь – представлять?
Ухо к носу, лапы к брюху приставлять?
Как тебя окучивать? -
Хвостик в попу вкручивать?

Для взлетевших в нашу даль
хвостик – лишняя деталь.

Руки – на юге,
Уши – на севере...
Как же мне тебя любить,
чтобы мне поверили?

В общем, война не война, сон не сон, смерть не смерть, жизнь не жизнь, дым не дым.
Каждый летит в пустоту, каждый думает, что любим.



4.

(К слову сказать, мне всегда казалось, что в любом стиховтореньи, в самом важном слове есть какой-то лишний слог. Например, вот слово «столтворенье» (беру от фонаря, с потолка). В уме, в подглазной тьме оно слышится именно так. А вытянешь всю строфу на бумагу: и понятно, что надо писать «столпотворенье». Лишний слог – это «по». По-временить, по-любить, по-вы-по-ласкивать. И ты всё, конечно, потом переделаешь, заменишь это слов на близкое или подвинешь другие – и все вроде бы хорошо, но ты-то знаешь: что там, в тумане, в твоей головы, на ничейной полосе, в небесной какой-то параллельной стихотворной России лежала и лежит настоящая строфа, - та, с лишним слогом. Которого как будто не слышно. Которого – просто – нет. А здесь – есть. Потому что не бывает на русском языке нужных слов. И слог «по» - это тоже лишняя деталь. Всё как и было обещано.)


Как мы станем умирать, умирать,
мы пойдем друг друга на небе искать,
голубками толстенькими по небу лететь
(у меня в зобу - веселая жизнь, у тебя во рту - веселая смерть),
а в масштабе - как Россия и Польша:
ты поменьше голубком, я - побольше.


...Вдруг я вижу: это что - за ремешок?
Это Чуня, мой прозрачный дружок.
Ты теперь как целофановый мешок,
вся видна от кровотока до кишок.

И хотя я не так себе представляю момент умиранья
(ну не быть мне в послесмертии тем же):
- Если хочешь, - предлагаю, - на прощанье
(я побольше сгустком света, ты поменьше),
мой туман с твоим туманом погуляет
над проснувшейся Москвою, как и прежде?

- Давайте! – отвечает собака.
А сама уже тает и тает.

Удивительно все-таки глупая сука.


5.


...........
..............
..............
..............

http://vodennikov.livejournal.com/809641.html