По истории, рассказанной дедушкой.


Месть.

Двое мальчиков одетых в телогрейки, шапки-ушанки и валенки, шли по зимнему лесу и, время от времени, негромко переговаривались:
- Уже недалеко. Видишь большую ёлку? Где-то под ней.
- Давно это случилось?
- Не знаю. Я три дня назад нашёл. Пошёл петли на зайца ставить и наткнулся.
- Как же ты нашёл - под снегом?
- Лиса норку прокопала. Почувствовала запах и прокопала.
- Слушай, тебе не страшно?
- Нет. Разве я маленький? Насмотрелся уже на все эти…
- Я тоже насмотрелся. Вот только смотреть это одно, а делать то, что мы собираемся…
- Страшно, не страшно… Раз решили, надо слово держать. Да и поздно бояться, пришли уже. Вот это место. Доставай совок, будем раскапывать.

***

- Слушай, глубоко! Вон уже сколько снега откидали, а всё никак не докопаемся. Видимо с осени лежит – с первых заморозков. Подморозило, припорошило… А иначе кабаны здесь давно бы похозяйничали.
- Они бы и так похозяйничали. У кабанов чутьё знаешь какое… под любым снегом найдут. Только в этот год они к Осташову ушли – там весной на полях картошку сажали, пшеница осталась не убранной. А у нас лишь трава для коров – чего им тут делать?
- Ой, смотри… материя вроде бы…
- Это шинели край. Давай поднажмём, нам его ещё от земли откалывать…

***

- Вот же примёрз – не поддаётся. Может бревном ударить?
- Каким бревном? Где ты его возьмёшь?
- Вот чудак, мы же в лесу. Сейчас найдём подходящую… Хотя бы вон ту валежену. Бери её за комель, я посередине и… раз, и… два, и… три… Получилось! Сдвинули!
- Слушай, а что у него с лицом?
- А что у него с ли… Фу-ты гадость какая! Как я понимаю, лица у него нет – видимо лиса съела.
- А почему лицо?
- До чего добралась, то и съела. Меня волнует другое, ноги у него как-то… перекрещены. Неудобно будет дыру делать. Но давай перевернём. Ух-ты, тяжёлый…
- Как ты думаешь, кто его?
- Партизаны, наверное. Дай свой нож, а то у меня коротенький.
- На, возьми. Где резать будешь? Прямо там?
- Прямо там, боюсь не получиться. Но приблизительно.
- Постарайся кости обойти. А то сломаешь нож.
- Да тут всё так задубело, что уже неважно, кость или не кость…
- А всё-таки немцы - глупые.
- Почему?
- Разве умный человек станет в Бога верить?
- А с чего ты решил, будто они верующие?
- Видишь на пряжке «Gott» написано? По-немецки значит - Бог. Думают, что Он им чем-то поможет.
- Твоя правда - глупые. Вот только в какого Бога они верят, это ещё вопрос. Кто из них позволяет зверства совершать фашистами творимые?
- А разве богов много?
- Слушай, может хватит о глупостях. Найди лучше палку потяжелей. Не получается у меня вырезать. Попробуем выколачивать.

***

- Долго ещё? Может, хватит уже?
- Чем глубже, тем лучше.
- Да у нас столько пороха нет, чтобы выбитую тобою дыру заполнить.
- Важно не сколько, а где он будет находиться. Если глубоко внутри…
- Ну, вот! Я так и знал! Сломал всё-таки нож!
- Прости. Я тебе свой отдам.
- Зачем мне твой короткий нужен?!
- Я же им не в игру играл, для дела использовал!
- И что с того?
- А то, что ради дела солдаты красной армии жизни кладут! А ты ножик пожалел! Не стыдно?! Возьми мой и успокойся.
- Не надо. И ножа мне не жалко, я пошутил. Хотя, хороший был, отца подарок…
- Давай поставим его на попа – головой в снег, ногами к небу.
- Зачем?
- А как иначе порох засыпать будем? Да и просто – так интересней.
- Точно! Салют получится!
- На костях поверженного врага, в честь победы красной армии!
- Нет, давая лучше в честь чего-нибудь другого.
- Почему?
- Потому, что в честь победы, салют из такого места…
- Если это место Гитлера, то очень даже подходит.
- Но ведь это…
- А мы представим, что это именно он!
- Заряжай!
- Вот патроны. Только надо пули сначала выковырять.
- Знаю. Я ещё промасленный шнур захватил – вместо запального будет.
- Поджигаем?
- Ура-а-а-а!

***

- Как ты думаешь, мы отомстили?
- Не знаю.
- Почему не знаешь?
- Фашисты мою тётку с сестрой живьём сожгли. Живьём, понимаешь? Закрыли в сарае вместе со всеми жителями деревни… А мы в ответ… Детский сад какой-то.
- Но по той деревни особые немцы прошлись – карательные отряды. У тех две молнии на петлицах, а у этого…
- Какая разница, что у кого на петлицах, враг он и есть враг. Эх, мне бы пулемёт…
- И что тогда?
- Пошёл бы в партизаны.
- Думаешь, примут?
- С пулемётом? Конечно.
- Брось. Скажут за пулемёт «спасибо» и отправят домой.
- А я не отдам. Либо пусть принимают с пулемётом, либо…
- А ты хоть знаешь, где они находятся?
- Ходят слухи, где-то за Горбовой горой.
- За Горбовой горой леса обширные. По ним можно год блуждать…
- Так уж и год?
- Ну, месяц точно. Немцы партизанскую базу всё ищут, ищут и не могут найти. А он, видите ли, пойдёт и сразу наткнётся.
- Немцы не могут найти потому что партизаны от них прячутся. Но ведь я свой, от меня им прятаться не надо.
- А откуда они знают, что ты свой? Вдруг подосланный?
- Я подосланный?! А вот за такие слова…
- Нет, я то знаю, что ты не подосланный, а они как узнают? Тут нужен пароль, только, кто нам его скажет?
- Пароль? А вот об этом я не подумал. Елки зелёные, ну почему мне только двенадцать? Было бы четырнадцать…
- Четырнадцать тоже мало. У нас такие ребята есть, но в партизаны их что-то не зовут. Я слышал Вовка с Толиком в отряд подались, но им уже по шестнадцать.
- Что же нам делать? Давай в снегу покапаем, может пулемёт всё-таки найдётся?
- Нет. Если немца стрельнули партизаны, они пулемёт непременно взяли себе – говорят в отряде с оружием туго.
- Может хоть что-то оставили? Нож, например. А вдруг его убил кто-то другой?
- Ну, давай поищем. Вдруг и вправду отыщется.

***

- Зацепил что-то. Железное.
- Граната?!
- Нет, не граната. Ведёрко какое-то.
- Что в нём?
- Не могу понять. Бурда какая-то вроде краски.
- Краска и есть. А вон, смотри, кисточка. Странно… Слушай, давай постучим по его карманам.
- Что ты хочешь в них найти?
- Гармошку.
- Губную? Ты думаешь…
- Смотри, что я нашёл!
- Крошки от печенья?!
- По всему выходит, это тот самый весельчак, что осенью приезжал в нашу деревню на велосипеде дома нумеровать.
- Слушай, нехорошо как получилось. Этот немец нам на гармошке играл, печеньем угощал, а мы ему пороха в заднее место…
- А кто его просил на нашу землю соваться?
- Когда он выводил на нашем доме циферки, Малёна–корова, которую мы прячем во дворе, в скотнике заваленном сеном, вдруг замычала, дурёха. Он услышал, но не кому не сказал. А то бы отобрали, и нам за сокрытие досталось…
- Ну, конечно. Знаем мы таких добрячков: сейчас он корову спасает, а через час людей сжигает живьём.
- Да говорю же тебе, это не эсэсовец. Слушай, может, похороним?
- С ума ты сошёл, что ли? Земля сейчас такая, что и лом не возьмёшь! А у нас только коротенький ножичек и… очень коротенький ножичек.
- До весны лисы и косточки растащат.
- Хорошо. Давай его положим и завалим ветками.
- А сверху поставим крест – верующий всё-таки был человек.