[le matin impitoyable] / [доброе утро feat. N. ' n ' not N.] / [||39744]
посвящается Вре, Впрочем и Тоши
мы
просыпаемся
от холода
каждый в своей
двуспальной постели
далеко друг от друга
в сказках
утро вечера
не только мудренее
но и безжалостнее
(с)
***
в сказках утро начинается со свёдённых лопаток, спутанных волос, у какого-нибудь холодного моря, ты говоришь себе – «это Санкт-Петербург, понедельник,
ещё одна кровать, в которой ты не находишь себе места от любви и горя, ещё один город, в котором ты держишь за горло собственную жизнь, с нею же
яростно споря»; здесь всё – дворцы и вода, ты – в прозрачных блузках и джинсах, небо – и тяжелее, и ближе, ты сразу вспоминаешь, как он мешал можжевельник
с кипятком, дело было зимой, в Париже – там каждая носит в себе боль, но смеётся заразительно и бесстыже; что-то из этого правда, а что-то приснилось
тебе на даче, за чертой Москвы, и ещё что-то о том, как ты стоишь одна посередине поля и не можешь дышать от туманной и влажной синевы, как ты сидишь
напротив него и называешь его по-взрослому – Вы; в сказках утро начинается не в Санкт-Петербурге, не в Париже, не в Москве и не с ним, всё, что ты говоришь,
пишешь, о чём молчишь, происходит с тобой и с кем-то другим, но он в тебе остаётся словом – не истребляем и не умолим; в сказках всё начинается у тебя
не с него, у него не с тебя, не жили долго и счастливо – «доброе утро, сейчас пятый год без друг друга, пятнадцатое октября, ночь в который раз отступает, едва одеяло теребя».