Как же я вас ненавижу, тупые суки, уроды, сволочи, все, кто бухает ночью, разбрасывает мусор, ебется по кустам, выкидывает бутылки из окон машин и окурки с балконов.

Я люблю бегать. В смысле, я ненавижу бегать, но есть ощущения, которые может подарить только бег. И я ненавижу эти ощущения.
Поясняю: был такой поэт Шарль Пьер Бодлер, любил гашиш, вино и больных проституток, писал стихи, как и положено поэту. Есть такая девочка, любит книжки, пса и бегать. И однажды они повстречались. Поэт, правда, умер в 1867, но на то он и поэт, чтобы о нем что-то осталось. Так вот, встретились они, и девочка влюбилась, да так, что на всю жизнь. Годы шли, они знакомились все ближе, узнавали друг друга все лучше, в какой-то момент девочка разочаровалась в его стихах, но ее любовь не утихла, а наоборот, раскрыла себя с другой стороны. Сборник "Цветы зла" заменил "Парижский сплин", а потом Дневники поэта, биографии... Девочка знает это наизусть, девочка помнит это цитатами.

В сборники стихотворений в прозе, "Парижский сплин", есть одно чудесное стихотворение - "Великодушный игрок", из всего сборника мое любимое. Герой идет по городу и встречает Дьявола, следует за ним и приходит в некий клуб, если можно так сказать. Впереди у них, я имею в виду героя и Дьявола, конечно же, разговор, игра и продажа души, но строчки, которые цепляют меня больше всего, не имеют к этому отношения. Когда герой спускается в этот клуб, в это помещение он осматривается, описывает атмосферу, роскошь и останавливается на лицах мужчин и женщин. Они красивы, он видел их где-то раньше и это не имеет никакого значения, потому что потом, потому что в "их взглядах, я мог бы сказать, что никогда не видел глаз, в которых с такой силой проявлялся бы страх скуки и неутихающее желание чувствовать себя живым". Желание чувствовать себя живым, слышите? Чувствовать себя живым.

А теперь вернемся к моему бегу и моей злости. Я ненавижу бегать, из всех возможностей нагрузить себя физически, эта - самая ужасная. Для меня, естественно. Я не самый спортивный человек, хотя и смотрюсь со стороны иначе. Мне всегда тяжело, когда я занимаюсь спортом. Но я занимаюсь, исправно хожу на физкультуру, а она у меня такая, знаете, у-ух! пытаюсь растянуться на йоге, занимаюсь с фит-боллами, отжимаюсь, качаю пресс, играю с псом... и бегаю. И мне всегда тяжело, мне всегда очень больно. Я не мазохист, не подумайте, но мне нравится это "больно". Мне нравится, потому что я чувствую, как я работала, работала над собой, работала со своим телом, нравится, потому что я чувствую себя сильнее, хотя и не могу сжать руку в кулак после тренировки. Мне нравится, потому что я чувствую себя живой. Тело живое пока чувствует боль, потому что не чувствует боль только мертвое тело. Ощущаешь палец, когда прищемишь или порежешь его. Я узнала, что у меня по-настоящему есть кости, когда они заболели.
Вы, конечно, закроете сейчас мою страницу с мыслью: "ну вот, и тут какие-то извращенцы", пожалуйста, не думайте обо мне так... хотя, знаете, думайте, что хотите.

Для тех, кто не закрыл, продолжение. У меня плохо с... с дыханием. Мне тяжело бегать потому что боль начинается в горле и так медленно опускается в легкие, распространяется. Отвратительно, больно, тяжело. Потом начинает колоть в боку, потом болит за сердцем (не сердце, за ним, со спины), потом болит все внутри. Мне это не нравится, совсем не нравится, вообще не нравится, но, черт, я же себя преодолела! Я же себя тренирую, я же молодец. Поэтому я мучаюсь, но остаюсь вполне довольной.
Сегодня я почти не спала, с часу до 4:45 проспала в общей сумме минут 30-40, в 4:45 посмотрела на будильник, чертыхнулась и провалилась на 15 минут. В 5:00 меня разбудил queen своим under pressure, я оделась, разбудила пса, взяла с собой короткий поводок и мы ушли.

Нет времени года лучше утра, особенно летнего, пред августовского. В 5 уже светло, пока что облачно, но к полудню разгуляется, я уверена. На улице тихо, прохладно и пусто, только бездомные собаки, с каждой из которых мне пришлось поругаться (я же иду не одна). С псом я бегаю до и вокруг калитниковского пруда, я живу в минутах в 15 от него. По пути разогреваемся, пес тоже еще сонный, но заинтересованный и смешной. Прогулка у нас в полтора часа, бегаю из них я, конечно, минут 50, остальное время хожу, ловлю пса, подбираю поводок, который он периодически оставляет у какого-нибудь куста, выманиваю его из пруда, увожу от встречных прохожих, играю в "перетяни поводок у чудовища или вывихни плечо". Рядом с прудом есть красивый сквер, зеленые газоны, яркие ухоженные клумбы, широкие лавочки, узорный забор. Чудесный, просто чудесный сквер. После пяти кругов мы с Ульсаром лежим там, на траве, смотрим в небо мудрым взглядом князя Болконского, слушаем птиц и редкий далекий шорох автомобилей. С Ульсой мне всегда спокойно и хорошо, главное увернуться, когда он решит, что пора целоваться.

И все прекрасно в этом, моем персональном, утреннем и спокойном мире, разделенным с псом, тремя рыбаками у пруда, четырьмя бездомными собаками и одним спящим бомжиком у трамвайной остановки. Когда вбегаешь на небольшую горку у пруда, видна церковка и свет поднимающегося солнца за ней. Он такой, яркий-яркий через темные, слоями лежащие облака. А когда бежишь вдоль забора, не у самого пруда, а по верху, по тропке среди деревьев, приятно дышать хоть какой-то, но свежестью и чувствовать не асфальт, а землю.

Утро - это счастье, Москва чудесна и прекрасна всегда, только не люди у нас живут, а говно всякое. Тупое, отвратительное говно. Хуй с вами, пейте, не от хорошей жизни пьете, понимаю, но, господибожемой, как гадко, возвращаясь в половину седьмого утра обходить все эти стекла, отставлять бутылки к бордюрам, встречать взглядом шприцы на траве, с сочувствием смотреть на дворников, которые с метлами на детских площадках разбирают мусор, оставленный не детьми. Как печально и убого.
Устала.

Тот, кто дочитал до конца, скажите: лучше так, большими или все-таки нарезать в несколько маленьких?