Так много всего о чем я бы хотела вам рассказать. Так много всего произошло и происходит. Так много всего, что вы не хотите знать.
Я вынуждена (и считаю это правильным) сразу отметить, что мне тяжело писать этот пост. Что мне тяжело писать вообще, что так называемого "таланта" нет и никогда не было, что уже долгое время я выбираю жанр асечных разговоров и раскрываюсь исключительно в нем.
Сейчас я буду долго ходить вокруг да около, переложу книги на столе перед монитором, поверчу в руках открытки, еще не подписанные, посажу своего любимого Ангела поближе к себе (а у него новая прическа, почти дошитая короткая куртка и белая майка, которая никак до нас не доедет).

Для начала поговорим о том, какая я молодец. Сомневаюсь, что кто-то интересовался ссылками в эпиграфе моего дневника, поэтому напомню о моем списке задач на этот год. Да, я стараюсь не отходить от плана. И я сдаю летнюю сессию (ура-ура!) не совсем без пересдач, но, главное, без троек! Вся моя сессия укладывается в семь бессонных ночей, неправильные печати в зачетке, дикое волнение, поцелуй с любимым преподавателем и факт того, что есть люди котором не все равно. Это не имеет никакого смысла (ведь я пишу не речь и даже не пост... это просто онанизм какой-то), но, черт, вы бы знали, какая у меня замечательная Дрей. Вот мы вроде дружим уже несколько лет, ссоримся, ездим друг к другу в гости, дарим подарки... и в эту мою несчастную сессию она так меня поддерживала. Нет-нет, никаких "удачи", "ни пуха...", "я в тебя верю" - это слишком близко. А просто "напиши, как сдашь" и "молодец :)". И все, понимаете? Но, блин, это был единственный человек, которому было не все равно на то, что я там что-то сдаю и переживаю по этому поводу. Понимаете? Единственный. В смысле... все писали мне "молодец" и "ыыы, круто", но они не просили меня сообщить им, когда я сдам. Я писала им... от радости, что сдала, но им было все равно. И это нормально.

А теперь маленькая история, которую я никак не могу выбросить из головы (божебожебоже). Все бессвязно и косноязычно. Какие слова подобрать к мужчине, который красив, как мой лучший сон, и которого я вряд ли увижу еще когда-нибудь вообще? Да, пять месяцев назад, я так же не думала, что мне удастся еще одна встреча... и, да, мы встречаемся вчера как хорошие друзья, будто не было этих пяти месяцев, будто это не третья наша встреча. И я знаю, что он час ходил вокруг моего дома, а потом я опаздывала на десять минут и бежала от метро, и потеряла что-то очень дорогое (во всех смыслах), и совсем об этом не жалею. И он загорелый, а я так и не спросила, ездил ли он куда-то отдыхать. Весь в черном, с черным портфелем, с короткими каштановыми волосами, а зимой они казались мне черными, а сейчас они так золотятся, что кажутся скорее русыми. И он высокий, такой высокий, стройный, широкие плечи, длинные ноги. Такой складный, с такими красивыми губами. Черт, с губами, как у бога! Мы разговариваем всего два часа, всего два часа тупого детского счастья и я делаю вид, что иду искать утерянное, а сама провожаю его до метро. И мы смеемся, а у него так сильно меняется голос, когда он смеется. А он говорит: "да моя жена тоже...", он повторяет: "конечно, любовь, но...", указывает: "она все говорит...". И я знаю, что никогда без причины не позвоню ему. Но, на прощанье, у станции метро пролетарская, я почему-то встаю на мысочки, обнимаю его широкие плечи и целую его в щеку. В такую загорелую, немного колючую щеку. Он растерянно и смешно спрашивает "за что?", а я, как всегда слишком искренне, отвечаю: потому что ты мне нравишься, потому что ты красивый и смешной. Зачем-то поднимаю руку, "удачи", разворачиваюсь и ухожу. И знаю, что больше никогда... господи, больше никогда...

Есть еще много всего, я просто не могу, но я обязательно.

Читайте в следующих выпусках:
- как развести Иванову на секс (честночестночестнообещаю),
- еще несколько слов о разделах,
- всякая херня про любовь и бла-бла-бла.