РАССЫЛКА ЦЕНТРА ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО КОНСУЛЬТИРОВАНИЯ ТРИАЛОГ
-WWW.TRIALOG.RU

Две лягушки.

Один мальчик 9 лет, сын моих знакомых, рассказал мне такой сон:
"Мне приснились две лягушки. Одна была очень маленькая, просто
малюсенькая. А другая была огромная, как мир. Она была очень,
очень: ужасно: огромная".

"А эти лягушки видели друг друга?" - спросила его я.

Он подумал и сказал: "Да, они видели друг друга. Большая лягушка
видела маленькую. И маленькая видела большую. Они смотрели друг
на друга".

То, что лягушки видели друг друга, его очень обрадовало, и он
переключился на что-то еще.

Детские сны, быть может даже в большей степени чем сновидения
взрослых, завязаны на происходящее в ближайшем окружении. Поэтому
большинство детских снов говорит о сложностях в
детско-родительских отношениях. Взрослые, однако, с детскими
снами разделываются еще быстрее, чем со своими собственными,
говоря ребенку: "Это всего лишь сон, забудь!". Взрослым сложно
принять, что детские кошмары - это рассказ об их проблемах в
отношениях с собственными детьми, что страшные медведи и
бабы-ежки, вампиры и злодеи - это они, заботливые и внимательные,
как привыкли все мы, взрослые, считать, родители.

Вспомните, например, сценку из фильма "Унесенные ветром", где
маленькая девочка Бонни Блу просыпается с криком: "Мне сел на
грудь медведь и душит меня!". Падая с лошади, она ударилась
грудью и убилась насмерть. И тут важно не только то, что это
удачная авторская находка, а то, что дети - наши маленькие дети -
несут бремя наших ссор, неудач, жизненных разочарований. Не
говоря им о своих проблемах, мы стараемся уберечь их, но они
узнают об этом все равно, и только не умеют сказать привычным нам
языком. Они говорят языком сновидений.

Сновидение сына моих знакомых не было кошмаром в прямом смысле
слова, в нем не было эмоции ужаса, тревоги, страха. Было лишь
изумление, что могут быть такие чудовищно разные лягушки. Но для
меня его слова звучали как крик, который наконец-то услышан: его
отец был настолько далек и настолько "велик" для мальчика, что
рядом с ним тот чувствовал себя исчезающей величиной. И только
буквально за месяц до этого сна я присутствовала при разговоре
отца с сыном, когда отец увидел (буквально и быть может в первый
раз!) своего сына и разговор состоялся, а не превратился в
распадающийся на куски хаос фраз, которые непонятно кому
предназначены.

Взрослые, ау! Так ли давно мы были маленькими мальчишками и
девчонками с огромными, как мир, проблемами и сложными, как вся
вселенная, вопросами? Как мы можем считать, что наши дети - это
просто дети, что у них "детские" проблемы и легкая жизнь: в их
глазах та же вселенная, где есть любовь, ненависть, боль, ужас,
смерть и надежда. И иногда они хотят, что бы поговорили с ними не
как взрослый с ребенком, а как человек с человеком. Они ценят
такие моменты, так же, как ценим мы, когда сквозь все социальные
роли, сквозь все стереотипы мы вдруг видим человеческое понимание
в чужих глазах. И только мы можем научить этому своих детей:
видеть в другом человеке - человека.

Наталия Орлова, канд. филос. наук, сотрудник Центра
психологического консультирования ТРИАЛОГ, orlova@trialog.ru