(57В)

Прозрачная фольга скомкалась в воздухе перед самым лицом Кауфмана. Он что-то сказал, но звука не последовало, только немое и, кажется, испуганное шевеление губ.
- Нет! – истерично вскрикнул я, судорожно пытаясь на ходу отыскать на себе нож, не понимая происходящего...
Когда оружие всё же оказалось в руке, я бросился на доктора. Тот, словно загипнотизированный, стоял с Валери на руках и испуганно таращился, беззвучно что-то говоря или только пытаясь сказать. Я размахнулся и, сделав оборот волчком, неуклюже завалился на пол, гулко зазвенев фонарем и выпавшим пистолетом.
Свет фонарика образовал длинную линию во тьме, обнажая железный остов мертвенно бурого пола.
Выбрался из прошлого...
Я медленно поднялся, подбирая пистолет, свой – оружие Энди словно просочилось сквозь пол. Было необычайно горько. Причин даже не понимал. Просто плохо было на душе. Накатила лень. Практически непобедимая. Вот так бы разлёгся здесь и ждал, пока мир полностью канет в царство ночных кошмаров.
Только воспоминания о сестре, которую украл Бравер, далеком отчем доме и родителях, об избиении Чарли и беспокойство за неизвестную мне судьбу Ками подняло меня на ноги.
Хотелось выть от апатии. Разуму, но не телу – телу (в том то и дело) не хотелось ничего. Лишь отдохнуть. Закрыть глаза и уснуть, а потом проснуться и понять, что всё это мне снилось, что это был затяжной кошмарный сон с чередой знакомых и незнакомых действующих лиц, как бы это банально и избито не звучало. Но спать тоже не хотелось. Отдохнуть как-то по-другому, но по-живому, не знаю, как выразиться более точно!.. Отдохнуть от происходящего ужаса, видеть краски природы: зелёный, желтый, синий, розовый, салатовый, фиолетовый, тысячи оттенков, ярких и не очень. А я уже научился различать сотни разновидностей и оттенков красного, серого, черного и коричневого... Казалось, я запутался уже во всем. Разум продолжал хотеть многого, но душа жаждала переждать происходящее! Не хотелось ничего...
Но я должен был всё вернуть в прежнее русло. Кроме меня уж и не кому. Я заварил кашу – мне её на помойку и выносить...

* * *

Твари какие-то шагали по лестнице. Обмотанные грязными влажными бинтами и с металлическими каркасами в виде больших (около полутора метров в диаметре) колес на спинах, они медленно ворочали ноги... в моем направлении. У каждого на коленных суставах были металлические скобы для людей с разорванными связками или сухожилиями, которые и мешали быстро двигаться. На колесах-стеллажах, прикрепленным к спине, покоились мешочки с донорской кровью, от каждого из которых шли трубки и вонзались в тела мумий, у каждой мумии где-то с дюжину пакетов.
Я просто шел вперед. Вижу цель – не вижу препятствий.
- Прочь с дороги! – сыпались на пол или далеко вниз к первому этажу башни-шахты отстрелянные гильзы.
- Прочь! – монстры, по-животному ревя, падали вслед за гильзами вниз или извивались под ногами.
Звенели колеса, рвались пакетики крови, всё вокруг стонало, ревело и клокотало, потом затихало, только мои шаги вперед и вверх, вверх и вперед, снова выстрелы и грохот падающих тел. Борьбы практически не было. Я шел как задурманенный вперед, с каменным лицом и израненным сердцем, поэтому у моих оппонентов шансов не было, у меня полностью отключились личностный и эмоциональные факторы, возможно, вследствие продолжительного приема апатирующего средства. Уже не важно. Был факт, а причины меня интересовали мало, равно как и всё остальное. Вперёд, только вперед... иногда вверх.

* * *

Площадка над пропастью. Бравер без куртки, но по-прежнему в темных полицейских очках и шляпе шерифа. Рукава на его полицейской рубашке, вымокшей от пота, высоко закатаны. Руки шериф также держит, будто готовящийся к операции хирург – согнутые в локтях и перед собой. На лице крупные капли испарины, из-под шляпы видны мокрые потоки, начинающиеся от висков и сходящиеся где-то на подбородке. Перед ним на старом операционном столе некая испрещенная знаками медная ванночка, что-то среднее между медицинской уткой и ванной для ребёнка, с углублениями для ручек, ножек и головы.
Бравер, молча, делает пригласительное движение рукой одному из культистов, тот подносит кричащую Сибилл. Бравер принял ребёнка и на вытянутых руках перед собой стал вглядываться, словно ища изъяны. Потом положил Сибилл на ванну-формочку и щелкнул перед личиком девочки пальцами, так как делают фокусники или гипнотизеры. Ребёнок умолк, моргая глазками. Теперь Браверу не составило труда уложить малышку точно по форме, предусмотренной ванночкой – формой звезды. Бравер крякнул в сторону, оперся руками на стол и потупился, глядя куда-то вниз под стол. Потом забасил несвоим голосом:
- Это дитя...
Договорить он не успел, пуля прошила полу шляпы на наклоненной голове и прошла точно над переносицей шерифа. Крупные капли, словно резко начавшийся слепой дождик посреди летнего дня, быстро заморосили на стол рядом с ванночкой, стекая с носа шерифа. Из раны вылетело несколько небольших сферических облачков, потом ещё, ещё, они страшно запищали, почти как ультразвук, и стали таять – духи покидали тело Бравера, которое конвульсивно вздрагивало, а потом завалилось за стол. Культисты онемели и не шевелились, глядя на гибель духов, управлявших их шефом.
- Они погибают? – прошептал тот, который был главным во время нападения на Валери. – Но... Почему? Он не мог их победить...
- Пришлось подкорректировать бытие, - криво усмехнулся стрелявший в шерифа.
- Ты! Кто ты? – культисты испуганно сбились в кучу за телом Бравера, будто он мог их защитить.
На верхнем ярусе за металлоконструкцией Валери так в сжала металлическую балку, что костяшки на кулаках у неё побелели:
- Опять он!

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...
[699x393]