У самого края прибоя, вне власти иллюзий и сна,
Ты пеной морской танцевала, чиста и светла, как роса,
Поспевшей малиною солнце над горизонтом цвело,
А нас разделяло всего-то в моем объективе стекло.

Твой смех – колокольчиков эхо – и песнь океанский широт...
Проверено! – Лучшее средство от всех неурядиц-невзгод.
Не верил тогда в Афродиту, что морем была рождена
В пучине прекрасной и тихой, вспорхнувшая с самого дна.

Как прыгали белые брызги! Как гладили ноги твои!
Слезами обратно стекали, но убежать не могли...
Ты их приручила, наверно, приворожила навек,
Своими глазами, как небо, длиной оперения век,

Своею атласною кожей и взмахами тёмных волос,
В которых поигрывал ветер и ластился, предан как пёс!
Своею улыбкою звёздной и бархатным нежным смешком,
Следами маленьких ступней, прошедших намокшим песком!

А также тонкостью стана под белым сияньем шелков,
Прилипших к упругому телу, создавших прозрачный покров…
А может, и хрупкими пальцами с ладошками птичьим крылом,
Изгибом спины совершенным, уменьем делится теплом,

Одаривать светом и лаской одним лишь движеньем бровей,
И уст таких мягких и ярких, каких не найти розовей…
И я точно так же, как брызги, не в силах на шаг отступить,
Делал всё новые снимки, хранил золоченую нить,

Что сердце моё приковала к волшебной персоне твоей,
К единственной, настоящей, Киприде – царице морей!
Я верю теперь, Афродита, и фото твои берегу,
Где ты у истоков рассвета на том золотом берегу.

На каждом – кусочек лета, и в каждом – сладостный бриз!..
Но главное – ты со мною, мой солнечный тёплый каприз,
И нет никакого значенья, сколько воды утекло,
Ведь если, что разделяет, то лишь в объективе стекло.