(62Б)

- Зачем ты это делаешь?
- Умолкни! – нервно бросила Валери, приложив к виску кулак с ножом.
- Отдай мне девочку, идиотка!!! – вспылил было я, но быстро осёкся.
- Вот! Это твоё настоящее лицо. Даррен-Даррен! А ведь я тебя любила... А ты ничем не лучше оказался, чем вся та шваль, которую я встречала всю свою жизнь! – она, прищурившись, покосилась куда-то в сторону. – Зачем ты так? А?
- Что я сделал не так? У меня нет вины перед тобой, ты просто...
Но меня она не слушала.
- Ты появился тогда, словно солнце сквозь грозовые тучи, помог мне, защитил от унижения и позора, которому меня подвергали те ублюдки. Ты дрался, как загнанный в угол раненый волк, ради меня, которой даже не знал, более того – видел впервые. РАДИ МЕНЯ! Этого изувеченного духа и тела, никому не нужного и всеми презираемого. Я была призраком до того дня, когда ты появился и спас меня. Такой весь... настоящий, живой, молодой, полный энергии и сил, красивый, в конце концов, мужчина. Я никогда не могла о таком мечтать – увидев тебя тогда, я позабыла и тот унизительный миг, и всё свое жалкое, такое мучительное, а главное – пустое существование! Ты же пришел ко мне, укрыл мои раны, даже не заметив, казалось, их, был столь обходительным и учтивым. Тогда я вспомнила, что тоже женщина, а не музейный экспонат в затхлой атмосфере «Вудхауза», не управляющая пансионатом матери, скрывающаяся в полумраке и закутанная с головы до пят... ТЕНЬ. Я вспомнила, что я жива! Что дышу и как оказалось ещё способна кого-нибудь полюбить. И мне казалось, что далеко не «кого-нибудь» я полюбила. Я внутренне сбросила этот мерзкий бугристый покров и обрела, как говорят во всяких глупых книжонках, крылья... СБРОСИЛА! Для тебя... Но только внутри. Снаружи я осталась этим вот!!! – слеза мелькнула по неприкрытой половине лица Йодоровски и она на миг умолкла, подавляя приступ плача.
Я стоял перед ней, как истукан. Ноги налились свинцом, лицо горело жаром волнения и стыда. Её слова были подобны ударам ножа в сердце... Раз за разом пробивая мою внешнюю «скорлупу» своей речью, она становилась в моих глазах всё прекрасней и прекрасней. Где-то вдалеке разума блеснула мысль оставить всё как есть, чтобы эта женщина стала той, кем ей надлежало быть от рождения – милой жизнерадостной леди, без этих вот следов ожогов, так рьяно скрываемых ею. Даже они, а также её неизменно строгие наряды, не могли скрыть природной красоты Валери. А в этот миг она была удивительно хороша: эта осанка, точеная фигура, платиновые сияющие волосы, нежная бархатистая кожа половины лица, единственный доступный стороннему взгляду лазурно-аквамариновый глаз блестел от слёз, а на груди мерно вздымался и опускался серебряный крестик. Душа рвалась от боли...
Но затем мой взгляд упал на Сибилл, и желание оставить всё происходящее на самотёк умерло в глубинах души, так и не окрепнув. Похитительница же моей сестры продолжила:
- Я практически удушила в себе изначальные стремления, игнорировала все порывы души, когда ты уехал, думала, что твой сумасбродный план не сработал, и ты уже не вернешься, почти уже успокоилась, но прошло полгода и ты вернулся... Снова растревожил старую рану на сердце, такую болезненную, но в тоже время сладостную. А ты, ты... сначала принялся прикидываться неизвестно кем! Не пытайся лгать и отрицать этот факт – это был ты! Ты можешь провернуть этот трюк с кем угодно, но не со мной, не с моим бедным сердцем, не с любящим израненным сердцем любой другой женщины. Надо отдать должное – играешь ты отлично, но я могу отличить тебя в любой маскировке среди миллиона других людей... Потом же появился таким, каким я тебя знаю, но сделал вид, что не знаешь меня... Как это больно и подло. ПОДЛО! Ты слышишь? Все эти разговоры о том, что ты не знаешь, о чем я толкую, а также о том, что ты меня забыл на время – гнусная ложь. Да как??? КАК ты можешь? Ты же не такой! Совсем не такой. Ты был такой... такой... ты был моей мечтой, Даррен. Ты уничтожил себя, меня, ВСЕХ, наверное, уже и мир своей одержимостью. Как я была глупа, что взялась помогать тебе и дала впутать себя в историю воскрешения моего дяди.
- Валери, прошу тебя...
- Ты меня просишь? Да как ты смеешь?! Подонок! – теперь слёзы потекли, не сдавливаемые усилиями. – Всё, что можно представить бессердечного, низкого и коварного в человеке, объединено под одной личиной. Более сладкой обёртки хаоса нельзя и представить. Мягкий, интеллигентный, покладистый, воспитанный, такой милый парень... снаружи. А внутри... внутри – холодный расчетливый мерзавец, который не остановится ни перед чем на своем пути. Зачем??? Ну, скажи: зачем ты такой?!
- Ты ошибаешься... Я могу всё объяснить. Давай всё потом спокойно обсудим, когда всё кончится, сейчас просто у нас нет времени на выяснение отношений и длинные истории того, что произошло. Я, правда, не помнил тебя! Я опять-таки, правда, не был в городе между нашими встречами – тогда, полгода назад, и теперь. Я клянусь тебе. Поверь, Валери...
- Ну почему ты даже сейчас не можешь признать своей вины? – устало произнесла девушка, но потом остро впилась взглядом в меня. – Потому что у меня подстраховка. Не будь этого ребёнка у меня – ты бы снёс мне голову. Ведь правда, монстр? Хотя странно, что ты так беспокоишься его судьбой.
- Ты не понимаешь того, о чем говоришь... – я отбросил пистолет в сторону. – Вот он я безоружен.
- Я убила бы тебя, чтобы это всё кончилось, но даже это ничего уже не изменит.
- Ну, хочешь, убей меня потом – только дай мне расправиться с демоном, пожравшим душу твоего дяди, принявшим его образ. Хочешь, я пообещаю, что встану перед тобой на колени и ты пустишь мне пулю в лоб из моего же пистолета! Если я так ненавистен тебе! Ну, хочешь? Только дай мне закончить начатое и пообещай отпустить Сибилл.
- О каком «ПОТОМ» ты толкуешь?!
- Я поднимусь наверх и исполню свою миссию. Исправлю свои ошибки и вернусь для окончания этого разговора. Ребёнок пусть будет пока у тебя.
Валери покачала головой.
- Ты, видимо, меня вообще за полную дуру держишь, да? Ты никуда не уйдешь отсюда, пока... – она многозначительно ухмыльнулась.
- Ну? Пока что? Ты ведь и сама ещё ничего не придумала, верно?! Оставь ребёнка, и поговорим прямо сейчас!
- Нет! Вот это, как раз, и нет!!! Ребёнок – мой!
- Чтоооо?
- Я пришла с предложением, – она заговорила необычайно спокойно и ровно, даже как-то застенчиво. - Даррен, я прощу тебя, твою ложь и все обиды, которые я вытерпела по твоей вине. Мне очень тяжело... Я хочу вырастить эту девочку. В её нынешнем виде ей жизненно необходима мама... Я ведь правильно поняла из всего этого фарса культистов – это же и есть Сибилл?
Я, очень удивленный, кивнул, а она вытерла перчаткой на тыльной стороне ладони слёзы и продолжила:
- Пожалуйста, позволь мне быть с тобой. Забери нас отсюда, из Сайлент Хилла, увези подальше – к себе в Чикаго, например, или куда захочешь, но подальше. Я пойду за тобой куда угодно, только возьми меня с собой. Я буду для девочки чудесной мамой, я буду любой, какой ты не пожелаешь... Я одарю вас теплом и лаской. У меня их столько накопилось за многие годы полного отчаяния. Будь со мной, любимый. Я никогда не ослушаюсь тебя. Я буду сидеть безвылазно только дома, чтобы никто не видел меня рядом с тобой, если ты стесняешься моей внешности. Только в тебе моя воля к жизни... ты и есть моя жизнь. Если ты думаешь, что я ненормальная из-за нападения на ту девушку, то знай: я не хотела ранить её, меня объял страх, что она заберет тебя у меня. Да я и остановилась в последний миг, поняв, что ты и она... Я обожаю тебя, Даррен. Дай мне жить, пожалуйста.
- Это неожиданно. Я должен подумать, Валери. Я разберусь с тенью Кауфмана и мы поговорим о нашем будущем, а сейчас отдай ребёнка, прошу тебя.
- Даже обмануть меня не пытаешься, – с невыразимой тоской произнесла Йодоровски. – Неужели я так тебе противна?!
- Валери!..
- Ну, почему, Даррен? Почему? Почему ты даже не дашь мне надежды.
- Давай поговорим позже, пожалуйста.
- Ах, вот как! – резким движением головы она отбросила волосы назад, открыв всё своё лицо.
- Не делай этого!
- Ты! С потоками слёз! Подойди или я за себя не ручаюсь.
- Шарлин, нет! – вскрикнул я, увидев угловым зрением, приподнимающуюся Чарли.
Валери приставила тесак к ребёнку и сделала несколько шагов назад, спиной к пропасти.
- Ну?
- Шарлин, стой!
- Ничего, - надрывно произнесла Рэйн и пошла, придерживая рану, к обезумевшей Валери.
- Я столько сделал, чтобы возродить Сибилл, Валери, умоляю, – я преклонил одно колено. – Не делай её ничего плохого. Если ты действительно любишь меня – откажись от этой сумасбродной идеи. Мы всё решим по завершении этого кошмара.
- Молчи! Ответ мне нужен был сейчас, сию секунду, но ты даже не смог представить такого исхода со мной, даже подыграть не захотел, настолько я тебе отвратительна! За это ты поплатишься... Смотри сюда, что будет с твоей подругой и сестрой.
- Остановись, - я на одном колене подобрался на несколько ярдов ближе.
Валери подняла тесак над головой. Шарлин стояла перед ней на расстоянии вытянутой руки.
- Не приближайся – ещё дюйм и я убью их обеих! (я повиновался) Ты прав – слишком многое ты положил на алтарь спасения своей сестры! – холодно глядя на меня, произнесла Валери, затем перевела взгляд на Шарлин. – Тебя Шарлин, кажется, зовут? Возьми ребёнка и уйди!
Шарлин приняла малышку из рук Йодоровски.
- Страдание началось в огне, в огне должно и закончится... Я прощаю тебе всё, Даррен! За то, что ты не захотел меня обманывать... даже в такой ситуации.
Валери сделала шаг назад, выбросив нож и расставив в стороны руки, точно как птица в полёте, и стала медленно смещать центр тяжести назад, чтобы горизонтально упасть.. Её лицо засияло в поразительной доброты улыбке, глаза были преисполнены счастья. Я метнулся с колена с несвойственной мне скоростью к обрыву, чтобы схватить её за талию или одежду, но успел ухватиться только за довольно толстую и длинную цепочку на её шее.
- Я буду любить тебя вечно, мой хороший!
С хрустальным звоном посыпались на ржавую сетку серебряные звенья. Я по инерции чуть не упал на спину, но сгруппировался вовремя и упал лишь на колени, глядя вниз. Она улыбалась, падая в огненную бездну. Апельсиновое зарево, казалось, очистило её ожоги на лице, и она была в тот миг самой прекрасной женщиной на свете.
* * *
- Даррен, тебе нужно идти дальше. Я позабочусь о малышке.
Я сидел на том же месте уже минут 15, низко склонив голову и не отрывая взгляда от огненной пропасти. Даже заплакать не смог – так внутри невыносимо жгло. Валери... Она была права – я видел все эти годы лишь свою цель, а последние полгода вообще ни о чем другом и думать не мог. Я не думал, что дал повод полюбить себя. А вот как оно всё вышло. Прости меня, Валери... Простите, все кто погиб в этой войне одного человека.
- Не раскисай! Иначе мне придётся дать тебе пощёчину... Кому-кому, а тебе тряпничать не пристало. У привычного мира остался лишь один шанс – ты.
Шарлин лепетала над ухом, пытаясь меня раззадорить ненужным пафосом, но играла она плохо.
- 2 минуты... Оставь меня, пожалуйста...
- Хорошо... ДВЕ!
Я кивнул.
Ладони взмокли – всё это время я сидел со сжатыми кулаками. Я даже не чувствовал боли раненой руки. Когда я разжал их, то увидел в правом кулаке зажатый крестик... Я решил, что подарю его Сибилл, если смогу победить! Дрожащими губами я поцеловал последний подарок Валери и снова сжал его, подняв голову кверху и глядя в бесконечную черную высь, что закрыла небо людей, но не навсегда...
* * *
Я поднялся.
- Шарлин, будь осторожна! Осталось чуть-чуть.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...
[640x480]