(59В)

Пахло свежей древесиной и покрашенной кожей. Ряды стульев аккуратно выстроились в очередь к ледовой площадке. Где-то в операторской играл лёгкий блюз старины Бенжамина. Репетиционно, не в полную силу. Из всех прожекторов работали лишь 2 и оба были направлены на лёд. То и дело вырываясь из приглушенной полутьмы в сноп света и обратно исчезая в сумраке, она кружила, одна на весь огромный комплекс. Вот – прыжок с тройным тулупом и игривый полукруг на льду. Вот – ласточка, сразу же – разбег и долгое скольжение в присесте... Сложно описывать то, названия чего не знаешь. Но, когда видишь необъяснимый, но такой захватывающий фокус, разве помышляешь, как его назвать! А это было магическое завораживающее зрелище... Одновременно некое подобие вертикального поперечного шпагата с невообразимо быстрым вращением вокруг своей оси! Скольжение в вертикальном продольном шпагате с пугающим прогибом назад и резкое выпрыгивание вперёд с лёгким присестом и по-птичьи расправленными крыльями в финале этого па. Как может быть в ней столько гибкости?! Она вновь умчалась в полутьму спиной вперёд. В моменты особого напряжения, казалось, приумолкает даже удивленный блюзмен на поцарапанной пластинке, и можно слышать лишь посапывание льда под коньками и ветерком лепечущую юбку.
Я опустился на неслушающиеся ноги, до пола опускался будто вечность. Ещё безвременно плыл в атмосфере древесного лака и краски для кожи. Волнами ряды стульев уступали мне дорогу, пританцовывая баскский или шотландский групповой танец, но безошибочно – в тон баритона поющего в далёком прошлом Бенжамина Дарсти. Я слабо улыбался, в то же время пытаясь представить степень своего идиотского вида, ворочая ногами на велосипедный манер в сторону белоснежного холодного поля. А она помахала рукой, так жизнерадостно и по-простому, по-человечески. Возможно, существо, бывшее мной, помахало в ответ, продолжая глупо скалиться.
Блюз стих и стулья сбились обратно по исходным, делая вид, что ничего-то и не было вовсе. Не надолго! Она же в прыжке обернулась вокруг оси и, приземляясь, подняла в воздух фейерверк бело-голубой пыли, уехав к дальнему от меня бортику. Описала кокетливо полукруг, заложив руки за спину, и всё это так легко, так естественно. Как дышать, как смотреть, как слушать...
Рокабили грянуло из динамиков. Теперь музыка взорвалась в полную силу, поскрипывая динамиками усилителей. Запылали все до единого прожектора. А я, как оказалось, достиг внешней стороны бортика и пораженно таращился.
Теперь она исполняла абсолютно дикий, полный энергии, нечеловеческий пляс на льду. Работала теперь также плечами и руками, низко наклоняясь вперёд, спиной вперёд скользя на неистовой скорости. Я задохнулся от увиденного...
Вспышка! Белая-белая! В операторской голос с пластинки замычал, растягивая слова.
Стулья в зале были покрыты полиэтиленовой пленкой, засыпанной известью-побелкой-мелом-или-черт-его-знает-чем. На рыжеватом льду каталось подобие человека, соединенное из кукольно-фарфорового и человеческого тельца, с шиной на шее, перебинтованными ребрами и затянутыми в гипс руками. Существо сделало несколько замысловатых па и остановилось, взирая на меня. Совершенно кукольное лицо с грязно-голубыми волосами, из-под отбитого в правом верхнем углу куска которого страдальчески взирал человеческий глаз, красный от слёз и синеватой зоной вокруг, второй глаз был кукольным аквамариново-синим.
Я встал на колени, сложив локти на покрывшийся солью бортик, и спрятал лицо на руках. Может даже, заплакал... Не знаю.
Встать! Вперёд!!!

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...