пересмотрел "Кин-дза-дзу". цитаты сыплются - дождем:

" - всем привет!"

(кто не вспомнил - рекомендую тоже пересмотреть. это ж классика!)

[показать]

продолжаем "Разговор в 25 верстах от проселочной дороги"

---

итак, еще немного о бардовской песне, сугубо личное. хотя и не наболевшее. скорее уж отболевшее. причем примерно так, как "отцвели уж давно..."


В прошлом посте о бардах , я в сущности только и успел, что пожаловаться на то, что они были так "молоды, веселы, талантливы", а потом все ушло, и осталось нам разве что "...и морякам, по кабакам...". Впрочем, это все было нытье (надеюсь вы это и сами опознали). Связанное, в основном, с недостатком личной харизмы - ну, а в самом деле, к лицу ли мужику... ну в общем, в полном расцвете сил,... лупить по струнам и орать нечто смутно-мятежное или еще еще хуже - подозрительно-нежное - и кому? компании таких же переростков...

Возможно, и не к лицу.

А возможно, и к лицу.

Автор не уверен. Проще говоря, не знает.

Но вот что автор знает наверняка, так это то, что орать надо вдохновенно. "иначе лошади разбились бы мгновенно".

Поэтому, так трудно петь старые песни. Иногда даже кажется, что невозможно. Нельзя войти в ту же воду. Тем более в 121 раз.

Поэтому, шаг, который ты делаешь в себе, перед тем как взять первый аккорд и сказать (именно сказать) "отшумели... песни..." - этот шаг он труден, да, нет - почти бесконечно труден, это как перевал, как верхняя точка маятника, и замирание времени вместе с ударом сердца, и это вечное мгновение, пока минуешь высшую точку, и покатишься вниз "...нашего полка..."

И если еще смотришь в глаза и понимаешь, что нашего полка прибыло, тогда все в порядке. Тогда будет и вторая и третья. И времени не хватит. И рук.

Но, боже, как трудно сдвинуть эту громаду. Косности, косноязычия, закостенелой неподвижности рутины...

Я честно говоря не люблю хоровое застольное пение (помните "- Не надо мне петь, я не люблю самодеятельности...") Хотя, что может быть лучше, казалось бы. Я не люблю его за легкость, с которой сплетают в общем-то довольно чужие люди свои голоса, а если вдуматься, то души. В глаза солисту проще вглядеться и понять, не обвешивают ли тебя, дают ли тебе хлеба.

Хлеба. Да, именно кусочек черного хлеба ассоциируется у меня с бардовской песней. Хотите - ленинградского хлеба. Хотите - того, который остался от "зрелищ". Хотите - того "который ищут как". Который никогда не падает на пол. Который целуют и крестят перед тем как есть. Который "опять икра!..." Который "насущный" и даже временами "днесь". Который - хлеб.

Кусочек хлебца. Но уж никак не белой булки. Которую можно слопать и просто так, от нечего делать. Нет, это, братцы, не тот хлеб, что можно добавить на десерт, после хорошей выпивки в легкой компании. И не тот, что дается даром, стоит лишь щелкнуть кнопкой. Это тяжкий хлеб, переносимый как нежнейшая зараза от поющего к слушающему, и даже если их много - все равно этот процесс всегда оставляет тебя наедине. С бардовской песней.

Ну и хватит о ней на сегодня.



Бонус, для тех, кто долистал эту тягомотину до конца.