[показать]



Еще одна тема будет называться так "Земную жизнь пройдя до."

---

Есть такие вопросы, кторых касаться-то надо осторожно. Не то, чтоб хватать их (грязными) руками. (По определению - любые руки грязные. Врач-микробиолог. Нет здоровых людей, есть - пока невыявленные. Врач-психиатр.)

Вот, скажем, как выразил эту тему тот же

"...То, что хотел бы я высказать, высказыванию не подлежит,
ибо вот то, что я высказать хотел бы, оно таково,
что, когда его все же высказать пытаешься, оно бежит,
а когда не пытаешься, ввек не избавишься от него.
Кое-кому в этом видятся контуры некоего совершенства.

Мне же мерещится нечто нелепое: новый наряд короля;
к чучелу чудища не подошедшие зубы, хребет, плавник;
темный аккорд вне тональности, вязкое "до-фа диез-ля";
в муках разбитую мастером вазу склеивающий ученик...
Кое-кто без особых причин именует это соблазном.
..."

---

Есть очень тонкое и хорошее выражение Коваля (малоизвестного, имхо, грандиозного русского писателя), "разговор краями". Опять-таки, лучше всего читать сам авторский текст. Позволю себе надрать из него хоть немного для ленивого, кто не полезет вспоминать где же это было.

"Край глаза,-- думал я,-- вот важная штука. Вон в краю глаза
виден художник Орлов. Стоит себе на берегу, усы топорщит.
Интересно глядеть краем глаза. Надо как-то научиться еще и
говорить краями. Хватит с нас этих прямых разговоров. Будем
говорить краями".

-- А ты-то, наверно, и не ожидал, что река так кружит? --
сказал Орлов.-- Думал -- уплыл навеки, а оказался на старом
месте.-- И Орлов засмеялся.-- Что ж ты молчишь-то? -- сказал
он.-- Небось не ожидал?

"Надо что-то ответить,-- думал я,-- но ответить краем.
Только с какого же краю приступить к ответу?"

-- Так что, ожидал или не ожидал? -- повторил Орлов.

-- А туман-то, парень, пожалуй, развеивается,-- ответил я и почесал в затылке.

Край, за который я для начала ухватился, лежал на
поверхности, в будущем надо было как-то углубляться.

-- Давай-ка вот сюда. Здесь удобно пристать, песочек.

-- Табаку вот только мало,-- сказал я,-- и спички отсырели.

Орлов пока не понимал, что я разговариваю с ним краями. Он
забрел в воду и, когда "Одуванчик" проходил мимо, ловко ухватил
лодку за нос.

-- Я все-таки решил с тобой плыть,-- сказал Орлов.-- У шурина
мне делать нечего. Не грибы же с Кларой собирать. Пускай
капитан собирает. Его-то место в лодке пока свободно? Так, что
ли?

-- Вот только лопаты нету,-- заметил я,-- придется щепкой
ковырять.

-- Какой лопаты? -- поражаясь, спросил Орлов.-- Чего
ковырять?

-- Потому что червь для язя -- первое дело,-- сказал я.-- Да
и окунь червя уважает. Ну а язь не возьмет -- так на уху всяко
сорожонки надергаем.

-- Так ты чего? Я не понял: берешь меня с собою или нет? --
Надо, парень, червей копать. Никуда не денешься. Орлов замялся,
не зная, как понять края моего разговора. А я краем глаза
видел, что он действительно готов в плаванье.

За плечами его был рюкзак, в руке -- удочки, забрал, видно,
у шурина свои вещички.

-- Щепкой наковыряем,-- сказал наконец он и, перешагнув через
борт, устроился на капитанском месте.

-- Долго же ты плавал,-- сказал он.-- Всю ночь. А я поспал и
пошел тебя встречать. А вот червей накопать не догадался, у
шурина-то лопата есть. Я уж точно знал, что ты покрутишься, да
и назад вернешься. А если сам не захочешь, река тебя вернет.
Так ты что -- сам вернулся или река вернула?

-- А без окуня какая же уха? Без окуня -- не уха, а так --
рыбный суп. А от сорожонки чего? Сладость, и все.

-- Это верно. Без окуня какая же уха,-- послышался на берегу
голос капитана. В краю глаза, в кустах таволги маячил на берегу
капитан-фотограф, рядом с ним светилось призрачное голубое
пятно, которое в краю глаза пока что не умещалось.

-- Вы что же это, поплыли? А нас бросили? -- спросил
капитан.-- Мы тоже с вами.

-- Куда это? -- недовольно сказал Орлов.-- Лодка перегружена.
Вам никак не влезть.

-- А мы рюкзаки на руки возьмем,-- сказал капитан.-- А сами
на место рюкзаков сядем.

Орлов молчал. Я хотел сказать что-нибудь каким-нибудь краем,
да края-то мои почти что исчерпались. Ну, одну, две фразы я бы
еще мог найти, но ведь не больше.

-- Так вы что же? Не согласны, что ли? Бросаете нас? --
настойчиво сказал капитан.-- Если не согласны, так и скажите.

-- А туман-то, парень,-- сказал неожиданно Орлов.-- Туман-то,
пожалуй, развеялся.

Ломая кусты таволги и молочая, капитан-фотограф вылез на
берег, хлюпая по воде огромными сапогами, вошел в воду, ухватил
лодку за борт. Голубое и призрачное пятно потихоньку
пробивалось за ним.

-- Убери-ка ногу,-- сказал капитан Орлову.-- И эту убери, вот
сюда передвигайся, сюда, сюда, на пассажирское место. Рюкзак
будешь в руках держать.

Орлов молча задвигался, а капитан сопел и ковырялся в лодке
у меня за спиной. Я как-то не обращал на все это внимания и
даже отключил от всех этих дел края своих глаз. Я глядел на
поверхность реки -- не выйдет ли и вправду язь. Должен он здесь
быть, должен. Вполне на вид язевая речка. Как ни крути, а
уху-то варить надо.

-- Снимай кеды,-- командовал за спиною моей капитан.--
Босиком заходи в речку, вода теплая. Ну а теперь залезай.

Колыханье, шелест за моей спиной усилились, лодка
закачалась, осела в воде.

-- Потонем,-- сказал Орлов и ткнул меня в спину.-- Пойдем ко
дну, как миленькие.-- Они оба залезли.

Глубоко, очень глубоко погрузился в воду "Одуванчик". И
все-таки я как-то верил, что он выдержит весь этот чудовищный
груз -- все эти рюкзаки, котелки, сарафаны, бороды, бахилы.

И он держался. Когда все уселись, отошел потихоньку от
берега, вышел на середину. В лодке, конечно, обязательно должен
кто-то сидеть, не важно, тонет она или плывет.

Капитан взмахивал веслом, обдавая нас неловкими брызгами.

-- Только бы волны не было,-- сказал капитан.-- Для нас волна
опасна.

-- Какое счастливое утро,-- сказала Клара.-- А я никогда в
жизни не плавала на лодке.

-- Ты-то что молчишь? -- сказал Орлов и снова ткнул меня в
спину.-- Потонем или доплывем?

-- Конечно, язь и на майского жука берет,-- ответил я.-- Да
только где возьмешь майского-то жука на исходе лета?