Интерлюдия для тех, кто оказался обижен этим названием «Еще одна». Простите, милые, но прочтите верно. Это никоим образом не попытка сказать «следующая», или «ну, ЕЩЕ одна».

Скорее уж, это - «еще ОДНА», если хотите. А если не хотите, то научите: какое местоимение позволительно в русском языке, вместо числительных - кои по моему глубочайшему мнению неуместны рядом с одушевленными существительными женского рода (кто может поможИте, мы сами люди не местные... Ну как? Есть идеи? как шутит Шендерович: «... так, ясно. Оставляйте «краснобая»...»).

Разумеется, она - ОДНА. Но что же мне делать и как же мне быть, - была же другая одна. Совсем другая! И если я смешаю все эти образы в один, - в среднем получится нечто смутное, вовсе невообразимое. Нет! я должен произнести это, сохранить индивидуальность момента. А сколь кощунственно было бы сказать «вторая». Где вторая, там и «эн-ная». Нет, что хотите просите, а название я оставляю прежним.

Еще одна

/конец Интерлюдии/

Итак, это продолжение истории http://www.liveinternet.ru/users/xoh-rujib-doh/#post748284 , если кто просто по ошибке заглянул ко мне сюда - милости просим, самое время развернуться.

---

Когда я покинул прокрустово ложе порядковой нумерации, передо мною встала проблема, кого же выбрать следующей? Нет, не гадайте о длине списка. Это и вовсе неважно для моего рассказа. Раз говорю неважно, значит неважно - рассказчику надо доверять.

Пожалуй, сегодня расскажу вот о Ней...

Она была очень свежа. Не как бутон бывает свеж, самой природой призванный к свежести и цветению юной жизни. Она была свежа, скорее, как свежий срез, спил, открывший доселе неизвестные подробности. Глубины. Или поверхности.

Она была прекрасна.

Ну, разумеется, она была прекрасна. Если б она была ужасна - здесь, пожалуй, речь бы не шла о ней. (Не ловите на слове - можно сказать и так, что речь бы шла не о ней. Я сегодня не намерен цепляться к мелочам. Я сегодня вспоминаю нечто, кажется, надолго - навсегда? - канувшее в глубины памяти. И там, в этих архивных ее глубинах, где-то между счетами за аренду холодильника и расписанием зачетной недели, там оно и спало. А ВЫ, да-да, не я, а именно ВЫ - мой слушатель - разбудили ее от вечного сна. Поздравляю! доигрались? - теперь терпите до конца.)

Нет, она не была, что называется, из первых дам. (Что уж, и сам-то я, далеко не принц). Ее тело было изящно, своебразность - вот что привлекло к ней моментально мой взгляд.

Вы скажете - подумаешь, каждая по-своему своебразна, о чем говорить-то. Вы правы.

Вы правы и в то же время - нет. Вот когда (если) придется ВАМ испытать ту же щемящую нежность, дикий восторг узнавания того, что не было видено никогда - вот тогда приходите, поговорим.

Да, для тех, кто до сих пор мучается вопросом, кто помнит историю, рассказанную в прошлый раз, кто любит проследить судьбу каждого из героев батального полотна, словом, для ЧИТАТЕЛЯ - вот отступление о том, почему я оказался вновь перед выбором ЕЩЕ ОДНОЙ ЕЕ.



Отступление для тех, кто помнит ПЕРВУЮ. Или Что с ней сталось потом.

По правде, я не имею малейшего представления, где она оказалась сейчас, моя Первая. Может быть, доживает свой недолгий уже век в каком-нибудь захолустном городишке, принося посильную радость, или непомерную тоску своему нынешнему владельцу. Может прозябает в столицах мира. Может и не прозябает - а это я веду убогий образ жизни по сравнению с той роскошью духа (а может даже и не только его), которая царит сейчас вокруг нее. Не знаю. То, как она ушла заставляет меня думать о ней хорошо, а о себе плохо. Это неприятно, поэтому все и реже и реже я вспоминаю ее, ее уютное тепло на колене, ее голос, ее свет. Впрочем и самого себя тех времен я вспоминаю все реже. Казалось бы отчего?

А может ее и нет уже на свете.

Как жаль.

Нет, если это и так - мне жаль не ее - в конце концов это ждет каждого, и меня, и - прошу прощения, даже Вас, мой ЧИТАТЕЛЬ. Но мне жаль неисполненных надежд, неспетых песен, непроизнесенной тишины пауз. Все это уже не ляжет между мной и ей. Не ляжет между мной и ей.

Она не ушла бы от меня. Нет, я не знаю, никакой гарантии нет - может быть, она все равно покинула бы мою орбиту, как внепланетное тело, временно оказывающееся в поле досягаемости нашего притяжения, а потом неизменно уходящее в свою призрачную, непрозрачную нашему взгляду даль. Быть может.

Но то, как произошло наше расставание - это было ужасно. Весь мир тогда вокруг меня развернулся своей грубой, подметочной стороной. И я был, наверное, жалок, как этот кирзовый мир. Но чем теперь вымолить прощение за того меня, слабого и униженного, чем? и у кого?

Сначала была разлука. Довольно банальная вещь случилась со мной. Казенный дом.

Каждый прочит что казенный дом - это беда для других, что минет его чаша сия. Ан нет. Не чаша. А так, трамвайный билет - у каждого есть, у некоторых - счастливый, у многих - так...

Первый кусок разлуки был наиболее жесток: «...сны о том, как выйду. Как замок мой снимут...» Но затем притупилась и боль и ностальгия - тяжело только первые сто лет. Вот пальцы только отвыкли. Отвыкли совсем. Стерлась память ее ощущения. Когда вспоминаешь это ПЕРВОЕ мое чувство утраты... «...а сколько нам до утра. А до утрат...» Опять меня о словах... но вдумайтесь - ведь слово «первый» - весьма значительно по своей природе, даже ужасно. Как чудесен «единственный», но «первый» - это початость. Это ощущение дефлорации - «...и прав был старик дон Хуан: их уже не залатать!» Это ощущение ступеньки по Лестнице Якова - вниз ли, вверх ли, важно что теперь тебя окружает бесконечность. Не вечность уже, но жуткая последовательность ступеней, где первая была стартовым щелчком, клавишей «мыши» или звуком курка - впрочем «где я?» - немного пошло сравнивать курок и последовательное устройство ввода-вывода...

Человек, как это ни прискорбно, может существовать практически в любых условиях (оставляя дискуссию о том, остается ли он при этом человеком - это не так важно, ведь само искусство выживания тоже роднит нас сами понимаете с кем, спасибо сэру Чарльзу, с его тупиками).

Поэтому-то я и взлетал до самого темно-голубого свода небес позднего октября, когда мой друг (нет, пожалуй, не так - Мой Друг) сумел пробить лед этого одиночества, и привез ее. Туда, ко мне... зачем? Да, может, и сам он не знал того. Как не знал и я. Как не знала и она. Хотя мы-то двое чувствовали, понимали уже чем-то, каким-то внутриутробным чутьем младенца, что скоро окончится мягкая комфортная жизнь. И прочистит мозги хмурое, холодное солнце какого-то утра. Утра в котором уже не будет нас, и даже более - не будет и самого понятия «мы».

А тогда... это были сумасшедшие часы - свидание! разлука и свидание - сестры ли? соперницы ли? наперсницы ли? сверстницы ли? (разлука всегда кажется старше, но не верьте, это морщинки у глаз старят ее).

Я готов был разбить весь мир. За то, что он не пляшет со мной в том бешеном вальсе, вихре, фанданго моих страстей и не спорит со мной - о том, что счастье есть! и будет вечно. И не закрывает, не отводит от меня, не отводит от нас свои незрячие глаза. Незрячие прекрасные глаза.

Все кончилось, на самом деле, довольно скоро, и премерзко - остается до сих пор в моей душе скользкое чувство, как будто во сне рукой хватаешься за мокрый резиновый шланг.

Была пересылка. Случайные кореша. Чужой угол. И я сам привел ее туда. И даже раздел - тогда у нее был футляр, когда-то белый, как ... (пошлое сравнение пришло мне на ум, умру, но не приведу... «розовые розы»). Но к этому моменту уже довольно затасканный. Поэтому всегда, когда она выходила из своего грязно-белого, дешевого клеенчатого мешка, я не уставал поражаться ее красоте. Я вынул ее сам. И даже заставил звучать. И новые «друзья» были так приветливы. А я так тосковал за лаской. Что мог принять за нее - что угодно... В общем, я покинул тот угол, дом, город и даже страну, а она... она осталась с теми случайными мудаками. Осталась навсегда.



/конец Отступления/

---

Что-то слишком долго я веду речь. Уже все, что могло испариться в бокалах - испарилось. И скучны лица слушающих. И мало кому дело до исторической правды, будь она хоть трижды хороша. Будь она хоть трижды хороша.

Но нельзя же остановиться совсем на полдороге. Поскучайте, мои милые, еще чуток.

---

Вакуум, который образовался в моей душе после ухода Первой, трудно было заполнить чем-то еще. Хотя, вакуум, видимо, присутствовал всегда, он лишь забрал себе слишком много лишнего, непозволительно чиня полный холод и мрак, приводя в запустение целые миры.

Поэтому «абхоррет» - несомненно «абхоррет»! Вот тогда-то и появилась «еще одна».

Но об этом, о ней - уже в другой раз. Не печальтесь. “Show must go on!”