Уже три дня нигде не бываю, никуда не летаю. Белого света не вижу. Полнейший ступор. Пианист расходится и сходится. Надо позавтракать хотя-бы. Сиськи-сосиськи (или сосиски), помидор, хлебец и соленый огурец в жопе не жильцы, так – проездом...

Господи, что я всё вокруг живота и жопы с их содержимым верчусь? Пора бы подняться повыше: до груди, к примеру или до шеи на худой конец. До головы же не достать. А потому не достать, что нет её на месте... Если даже предположить, что есть, то она отдыхает. Поставила цербером энцефалический барьер и хоть ты тресни – не войти, не выйти... Так вот и приходиться заниматься всем тем, что ниже...

Реальность спутана,
Муаровый закат.
Мне сны о неизбежном говорят.
Порыв ли, дуновенье ветерка,
За гранью сущности лежит моя рука.
Я неизменно повторяю странный ритм –
13 тактов из турецких рифм.