Это цитата сообщения Danmas Оригинальное сообщение


Насчет целесообразности, то когда-то, лет в 16, написала всвоем дневнике
"Красота - это высшая целесообразность".
А потом, еще через несколько лет, обнаружила эту же фразу у Канта.

насчет чести, то в советском союзе был закон подлости, подляны или подлянки, как тогда говорили.
Блатная терминология была "в чести".
Даже Высоцкий этим переболел.

Люди чести были столь же редки, как и теперь, скорее, были еще более редки.

"Ехал в машине и попал на интересный разговор, точнее интервью с мультипликатором Юрием Норштейном. Со многим очень согласен, хотя и не со всем.
слушать


Сегодня всё имеет наклон к материальному. Когда мысль западает на совсем другое качество жизни, когда торжествует слово «целесообразность» по отношению к жизни, к человеческой мысли, к бытию каждодневному и, в конце концов, я редко стараюсь употреблять это слово, и, в конце концов, по отношению к духовности и вообще к духовной жизни. То есть к тому, что не материально. Мы можем вспомнить в этом смысле письма Чаадаева. Это не первый год об этом говорят, а сегодня это приобрело какую-то особ зловещую силу. ... Это говорит о том, что в жизни что-то происходит не так.


Просвещенный человек, интеллигент – а уж творец тем более, он всегда будет мешать. Тогда в таком случае возникает следующий вопрос. А зачем вообще христианство? Какое оно имеет практическое значение для жизни? Никакого. Нигде ничего. Да и словарь-то Христа ограничен в сравнении со словарем сегодняшних витий. Понимаете? То есть в этом случае, в этом смысле мы непонятно куда зашли и непонятно как из этого выбираться. А зашли мы туда...

К сожалению, происходит катастрофа со страной в том смысле, что она слишком богатая своими недрами. И недра позволяют людям никчемным, бессмысленным, ничего не умеющим делать как только выкачивать из нее недра приобретать капитал. Всё. Лес везут, везут составами, везут, везут и везут. А это сотни гектар леса, тысячи гектар пустыни, которая будет на этом месте. ... А там хоть трава не расти. Вот принцип жизни.


***

Катастрофа состоит, на мой взгляд, в том, что мы перестали видеть друг друга. Это самая большая катастрофа. Мы стали озлоблены друг к другу, у нас возникло на месте чувство товарищества, дружбы, которое никто не отменял ни в какие времена. Вспомним Пушкина. На это место пришло незаметно понятие «господа», но которое не звучит в том культурном обращении, когда стоит человек на сцене и обращается к сидящей публике, оно становится внутренне самой важной частью общества. И вот эта разделенность, которая в результате получается, она становится катастрофой. Поэтому, естественно, человек алчет, он хочет обойти другого, другой ему мешает. И получается так, что в обществе мы становимся противниками друг другу, ну а результат этого очевиден.


***

-для вас, как я понимаю, деньги имеют запах в отличие от многих других.
-Да, имеют запах.

Я не могу сказать, что мы жили, наша семья жила как-то обеспеченно. Нет. В общем, в этом смысле мы были похожи на многие семьи, которые наполняли территорию Советского Союза, в этом смысле ничем мы не отличались. Но в семье было дело чести, сердечной чести, понимаете? Отец не фальшивил. И когда в 1952 году его попросили (это я знаю историю), его попросили быть доносчиком, поскольку еврея никто не заподозрит, он отказался. Его уволили. Или в конце 1951-го или в 1952-м. Может быть, даже в конце 1951-го. Потому что я знаю, что ему пришлось... Причем, с волчьим билетом. Все, в Москве у него не было работы. И он работал... У него это понятие чести – оно было его принадлежностью, и его знали как человека культурного с очень высокого качества работы. Он был наладчик деревообрабатывающих станков. И его друзья его приглашали на работу в пригород. Там он имел право работать, но это была повременная работа. В частности, ему приходилось ездить в знаменитые Петушки.
... Но он не терял при этом сердечной чести, а это, мне кажется, сегодня очень важно, потому что иногда, если уж есть выбор между честью или подлой жизнью и честью, сохранение которой может грозить тебе опасностью, то, все-таки, выбор должен быть все равно в сторону чести. Очень важный момент.


***


Культура никогда не может быть массовой. Но если нету вершины в культуре, то тогда мы будем жить в неком усредненном сообществе, и то, что происходит в нем, мы никак не можем назвать культурой.

Культура всегда единична, культура никогда не приносит доход. Доход культуры состоит только в одном – просвещенном, сочувствующем, способном на любовь обществе. Ничего другого, никакого другого дохода от нее нет. Но это самый главный доход, который может быть. Вот, пока правители это не поймут, мы будем оставаться в том же самом тяжком положении.

Нужно уметь доверять друг другу. Нужно говорить друг другу правду в этом смысле – и в смысле культуры, и в смысле вообще человеческого общения. Не нужно продаваться на посулы, делая на них какие-то, как тебе кажется, благородные поступки, там, делаешь ли ты кино... Ну, то есть все то, что связано с затратными искусствами. На это нельзя брать просто любые деньги. Это неприлично. Потому что в какой-то момент ты даже не заметишь, как ты становишься пленником этих денег и себя ставишь в условия обязательств перед тем человеком, который тебе дает деньги.


***


Должны быть на культуру государственные деньги. Но при этом ты должен оставаться независимым в своем мнении, в своем творчестве. Это самый важный момент.

Понимаете, для меня, например, на самом деле, горько, что государственные субсидирования в том объеме, в котором оно когда-то были, оно ушли. А если даже и существуют, то все равно они почему-то оказываются в руках людей достаточно ловких и тех, кто берет под козырек перед властью, или тех, кто умеют ловко обращаться с деньгами с тем, чтобы в свою очередь прикупать себе других людей, творческих я имею в виду. Это же мы наблюдаем в кинематографе. Создание этого фонда пресловутого, деньги разошлись отдельно по определенным студиям. Теперь уже те, кто должен делать кино, должен обязательно к ним подползать, то, что называется, на церлах, говоря языком воровским. А это уже унизительно для любого творческого человека. А выхода у него нет.


***

Искусство – невозвратная форма денег. Это должны все запомнить.
...
Я ей плачу, я ее и танцую. Но эта форма – она омерзительна и унизительно, в общем, для любого просвещенного общества. И в этом смысле художники должны быть оставлены в покое – они сами разберутся. Вы знаете, я вам сейчас процитирую одну фразу, а потом скажу, кто автор. Я очень люблю эту фразу. «Искусство как и природа требует расточительности». А теперь скажу автора. Это сказал Ленин в разговоре с Кларой Цеткин.
...
Это очень точная фраза, очень философски точная. Искусство как и природа требует расточительности. Потому что дереву, чтобы дать семя и вырастить новое дерево, ему нужно сбросить миллионы семян, и какое-то из них попадает в нужное время в нужную точку и появляется новое дерево. И в этом смысле искусство – то же самое. Мы должны накрывать площадь искусством. А, вот, где произойдет вот это соединение многих важных моментов, при которых вдруг появляется произведение искусства, этого никто не скажет. Но мы можем предположить, как оно может произойти. Мы можем построить условия, при которых мы знаем: вот в этих условиях мы можем ожидать, что появится произведение искусства. А в этом смысле условий, конечно, нет.


***


у меня не было никогда никакого чинопочитания. Я уже потом у Пушкина прочитал «Любоначалия, змеи сокрытой сей, и празднословия не дай душе моей». Понимаете? Это очень важно. А мы сегодня пронизаны любоначалием, мы без этого не живем. А, ведь, это же знаменитая молитва, истоки которой были использованы Пушкиным в своем стихотворении «Отцы пустынники и жены непорочны».
...
Это освобождение себя от ответственности. Понимаете, существует такое понятие «экзистенциализм» и экзистенция человека. Он ответственен за свои деяния, за свои поступки. Это очень важно, чтобы он не перекладывал свою ответственность на кого-то другого. Когда я слышу «Если бы не цензура, я бы такое...» Это ерунда собачья. Мы прекрасно знаем, что в это время появлялись... Во-первых, был великий кинематограф в целом. Но появлялись отдельные шедевры, которые перехлестывали то, что делалось на Западе. Значит, дело не только в этом. Хотя, были трагические судьбы. Там у Киры Муратовой, у нее очень драматическая судьба, но при этом ее 2 фильма, которые она тогда сделала, «Короткие встречи» и второй фильм «Долгие проводы» - это 2 киношедевра.
...
Но они были сняты. А сегодня они даже и сняты не могут быть.
...
Опять вот я возвращаюсь, было чувство товарищества и сопричастности друг к другу. Это очень важная величина. Сегодня кажется, он наберет, пригласит художников, с другой стороны приберет себе оператора к рукам, еще там какого-нибудь декоратора, актеров наберет, группу и слабает кино. Ничего подобного. Ничего не будет, никакого кино. Кино делается совсем на других условиях и другими категориями. И вот это чувство товарищества, о котором мы сейчас, когда мы собираемся, бывшие, так сказать, служащие Союзмультфильма, мы вспоминаем постоянно. Мы постоянно к этому возвращаемся, что нас берегло чувство товарищества, которое превосходило чувство давления на нас со стороны начальства.


***


- Значит ли это, Юрий Борисович, что сегодня не очень благоприятное время для шедевров?

- Вы знаете, оно, вообще, на самом деле, всегда неблагоприятное. А в какие времена было благоприятное? Вы почитайте письма Микеланджело, вы почитайте его сонеты. Это величайший из гениев, а сонеты – это один сплошной стон. И письма его. Он особо не жалуется, но даже сквозь строчки проскальзывает, как ему тяжело работать и как ему трудно дается каждый его творческий шаг, как он отвоевывает этот творческий шаг. Это при том, что мы знаем, какие мирового уровня вещи, какие масштабные проекты у него были сделаны, которые остаются и сейчас, и на много веков вперед они останутся и будут обогревать человечество. Этот огонь им зажжен.

А у Рембрандта, что ли, была легкая жизнь?
...
А Герман Алексей, у которого очень тяжелая...
...
Но в то же время, понимаете, я при этом всегда говорю. Но при всем при том еще большой вопрос, если бы Тарковский оказался там с той программой фильмов, которые мы знаем, вот эти 5 фильмов, еще неизвестно, получил ли он бы там возможность работать. Потому что даже приехав туда, будучи знаменитейшим мировой звездой, кинорежиссером, как он мыкался с деньгами, как ему нужно было бегать везде и вытаскивать эту возможность получить деньги на кино. А это он с его масштабом.

Так что тут не стоит заблуждаться по поводу того, что там происходило в Европе. И Герману бы не дали деньги. Но все равно при всем при этом мы все равно имеем фильмы и «Проверка на дорогах», и «Двадцать дней без войны», который ругали везде на всех корки. Все, начиная от военачальников и кончая, так сказать, гражданскими зрителями. И его «Иван Лапшин». Сколько их там зрителей было? 3 горстки на этот фильм. Но это все равно осталось не просто явлением кинематографическим, а явлением культуры, явлением общечеловеческим, поступком человеческим.


***

Власть потеряла чувство жизни. Это самое главное. А чувство жизни она потеряла, потому что долго находиться во власти нельзя – это скажет любой психолог. Дело не в том, что нравится или не нравится. А просто долгое нахождение во власти притупляет человека, притупляет у него чувство жизни. А без этого ощущения человек не способен понять, что происходит вокруг в стране и что происходит в нем самом. Он уже... Он приходит к такой ступени самопоглощения, самолюбования, что он уже не способен воспринимать то, что ему даже будут говорить даже его клевреты, он уже и к этому не будет способен. Я уж не говорю о том, что власть окружает себя людьми, которые в оба уха дуть будут только одно и то же. Мы знаем, что.
...
Он просто не воспринимает все то, что он не хочет воспринимать. Теряется связь. То есть тут происходит разрыв времени в нашем виду. Мы являемся свидетелями этого разрыва. Шекспир говорил о том, что порвалась дней связующая нить. Трагическая фраза. В наши дни она уже порвалась, но она еще порвалась и по горизонтали, и по вертикали. Поэтому я весьма драматично воспринимаю будущее страны. Мне кажется, что она идет к разрушению.



Ну, про разрушение, мы ещё будем посмотреть, а так, много интересных, созвучных мыслей.

*) ссыль на текст