Сегодня Православная Церковь празднует Собор Архистратига Михаила и прочих Небесных Сил бесплотных; Архангелов Гавриила, Рафаила, Уриила, Селафиила, Иегудиила, Варахиила и Иеремиила. Небесных воинств Архистратиги, непрестанно молим вас мы, недостойные, чтобы вы оградили нас вашими молитвами под кровом крыл невещественной вашей славы сохраняя нас, припадающих усердно и взывающих: «От бед избавьте нас, как начальники Вышних Сил!» У Марии Валторты есть описание трех Архангелов. А в конце - весьма интересная информация о дате конца света. «О, отец! Не знаю, поняли ли вы, что в момент Святого Причастия мне было трудно следовать за вами, потому что я была... уже в другом месте, устремив свой взор на Небо, откуда доносился до меня радостный зов, с той радостью, которую невозможно описать с помощью человеческих сравнений и слов. Мне пришлось приложить усилие, чтобы оторвать себя оттуда, чтобы ответить Вам..... После этого, трепеща от радости, волнами все более и более сильной радости, небесная сфера стала постепенно освещаться для меня, и я увидела. Я увидела самые лучезарные лазури райских лугов..... Это видение Небесных областей, залитых светом, который не может передать ни одно сравнение, светом Рая, действительно наполняющим блаженством, даже если бы оно оставалось только само по себе. Обратите внимание, что просторы Небесного Царства показались мне намного выше обычного неба, и все же они были очень отчетливыми, как будто не дальше крыш домов; и всякий раз, когда я созерцаю Рай, у меня возникает ощущение бесконечной удаленности от земли и чувство, что меня переносят за пределы земной атмосферы, чтобы поднести близко к Небу Рая, чтобы я могла ясно видеть. Короче говоря, я чувствую, что меня отрывают от земли и уносят далеко вверх. Не в Рай, который находится гораздо выше, но туда, где уже далеко-далеко находится творение, со своими звездами и планетами. У меня возникает ощущение, что я преклоняю колени душой, и я бы сделал это и физически, если бы остатки бдительного размышления не удерживали меня от внешних признаков того, что происходит внутри меня. Но душой я преклоняю колени, потому что чувствую, что нахожусь в поле зрения того, что настолько превосходит человека, что должно быть почитаемо, даже если это просто безграничный свет и синева. С северо-восточной точки навстречу мне идут три самые сияющие фигуры, похожие на простых смертных, идут по сапфировым полям царственной, очень величественной походкой. И при этом они не проявляют никакой надменности. Совсем наоборот. Они идут живо, не теряя торжественности. Они улыбаются, наблюдая за мной, и улыбаются друг другу, привлекая внимание друг друга ко мне языком своих взглядов. Когда они приближаются, я вижу движения их прекрасных глаз: у первого - сапфирово-голубых, у второго - очень черных, у третьего - золотисто-каштановых, сияющих в улыбке и свете Рая. Они подходят к границе Небесного поля, за которой пустое пространство до самой нижней террасы, где я нахожусь, вызывая благоговение и восторг. И они останавливаются там, глядя на меня, улыбаясь так, как может улыбаться только Ангел, обнимая друг друга за талию, как три брата, которые любят друг друга и прогуливаются вместе. Это три Архангела: Гавриил, Михаил и Рафаил. И я попытаюсь описать их. Это три очень красивых молодых человека. Они кажутся мне молодыми людьми в возрасте двадцати лет или между восемнадцатью и тридцатью. Самый младший - Рафаил, а самый старший (по внешнему виду) - Михаил, обладающий огромной привлекательностью. Первым справа был Гавриил, на вид лет двадцати четырех или двадцати пяти. Высокий, стройный, с одухотворенными чертами лица, как у верующего до бесконечности. Блондин - чистый золотистый блондин с волнистыми волосами, едва касающимися плеч - или, скорее, основания шеи, - опоясанный тонким кольцом с бриллиантами - оно напоминало скорее полосу раскаленного света, чем металл и драгоценные камни. Одет он был в ризу, сотканную из света - бриллиантов и жемчуга, - которую я часто видела на славных телах. Длинная, свободная, очень чистая туника, полностью скрывавшая его ноги и едва прикрывавшая его правую руку, весьма красивую на вид, опущенную вниз, вдоль бока. Он смотрел на меня своими сапфировыми глазами с такой сверхъестественной улыбкой, что, хотя это и была улыбка, она испугала меня. Другой, посередине, тоже очень высокий, как и его спутник, был, как я уже сказала, потрясающим в своей строгой привлекательности. Каштановые волосы короче, чем у его спутника, и более курчавые, телосложение более крепкое, лоб без всяких диадем, но с чем-то вроде медали на груди, сделанной из золота и камней… Камни, вставленные в нее, образовывали символы, возможно, имя, но я не могла прочесть эти слова, эти буквы, не похожие на наши собственные. Он был одет в пылающее золото, одеяние, которое было настолько ярким, что ослепляло. Оно было похожа на светлое пламя (не красноватое, а золотистое), окутывающее его проворные, крепкие члены. Его черные глаза были суровы и испускали лучи света. Он не внушал мне страха, ибо я чувствовала, что он не сердится на меня, а, скорее, любит. Но это был взгляд, внушающий трепет, который должен быть мучителен для грешников и сатаны. У Михаила не было ни меча, ни копья, в противоположность тому, как его изображают, но его оружием были его глаза. Даже его улыбка была суровой, очень строгой. Третий, одетый в мантию с поясом, усыпанным драгоценными камнями, мантию нежного изумрудного цвета, казалось, был одет именно в тот цвет, который видишь, когда смотришь на изумруд против света. Он был высокого роста, с длинными темными волосами, как у Гавриила. Драгоценный цвет волос - каштановый с небольшой примесью темного золота. Он выглядел самым молодым из всех и немного напоминал мне святого Апостола Иоанна своей мягкой, юношеской улыбкой. Глаза Рафаила, однако, были очень светлого каштанового цвета, со спокойным, терпеливым взглядом, в котором чувствуется ласка. Он улыбался более по-человечески, чем другие. Все в нем было больше похоже на то, какими бываем мы. Он действительно был "хорошим юношей" из Книги Товии. Вам хочется доверительно вложить свою руку в его руку и сказать ему: "Веди меня! Во всем!" Они смотрели на меня, улыбались и улыбались друг другу. Затем они поприветствовали меня. Гавриил запел, своим голосом, похожим на очень духовную арфу (и каждая нота приводит вас в восхищение): "Аве, Мария", и при слове "Мария" он скрестил руки на груди и склонил голову, подняв ее затем с улыбкой, увеличивающей сияние всего его существа к вершинам Рая. Я поняла, что вместо того, чтобы приветствовать меня, он желал ясно показать себя. Он - Архангел, возвещающий великую тайну... и, кажется, способный только произносить эти слова и почитать Деву..... Михаил прикоснулся к драгоценности на своей груди. Он взял ее в пальцы правой руки, поднял, чтобы показать мне, и голосом, звучащим как бронза, сказал: "Кто с Богом, тот может все. И Сатана ничего не может сделать против того, кто с Богом. Ибо кто подобен Богу?" И эти последние слова, казалось, заставили его небесную ауру вибрировать, как от гармоничного грома. Он положил свою медаль на грудь и опустился на колени, поклоняясь Вечному (которого я не видела, но который, судя по взгляду Архангела, находился перпендикулярно или прямо за моей спиной, далеко, высоко вверху). Рафаил с золотым голосом раскрыл свои руки, как бы обнимая меня, и в то же время поднял свое сияющее лицо в созерцании Бога и сказал: "Пусть радость всегда будет с тобой". Он несколько напоминал Ангела, которого я видела в двух видениях. Но он был менее одухотворен, чем тот. У корней его волос сиял свет, подобный звезде, нежный свет, который приносил утешение, как и его одеяние из светлого изумруда. Они продолжали смотреть на меня. Затем они крепче обхватили друг друга за талию и (заметьте, что до этого момента я не замечала крыльев на их спинах), раскрыли свои крылья из жемчуга, пламени и бледно-зеленого света и стремительно поднялись в Небо, исполняя неповторимую песню, подобную той, которую я слышала 13 декабря 1944 года в Компито, когда видела поющие ангельские когорты, летящие над Вифлеемом... А я остался здесь. Вернее, я спустилась из сфер, где я была, и вернулась к себе, к своим мукам, к своей постели. Но радость осталась... и я также поняла, что - как глупо с моей стороны - я не смогла сказать ни слова трем Архангелам. Но моя душа говорила с ними. Я чувствовала, что она почитает их, даже если я не смогла перевести ее трепетание в материальные слова. Получив все вышеперечисленное, я взялась за Библию, чтобы отыскать в ней каждое ангельское явление. Так прошли Авраам, Иаков, Товия, а затем пророк Даниил. В восьмой главе мой взгляд упал на стихи 13 и 14. Когда я дошла до предложения "И сказал мне: "две тысячи триста дней; и тогда святилище очистится", ответ или, скорее, объяснение пришло быстро, как стрела: "Замените слово "дни" на "века", ибо для нас век меньше дня, и вы получите дату конца света". И больше ничего. Голос прекратился так же внезапно, как и появился, и я бы сказала, что это был голос моего внутреннего советника, потому что он был похож на его голос» («Тетради», 21 декабря 1945 года)