придешь на перрон,
будешь ждать электричку,
в кармане нащупаешь
мокрые спички.

ты сядешь в вагон:
поезд тронется скоро,
последних полвздоха –
прощаешься с домом.

в пути пролистаешь
штук восемь журналов,
посмотришь в окошко
на блики пожара,

что в сердце твоем
постоянно пылают,
на стеклах оконных
в ночи отражаясь.

на станции выйдешь:
в ларьке сигареты.
таких, как ты любишь,
конечно же, нету.

на небе мерцают
холодные звезды;
дрожат на ресницах
соленые слезы.

ты в город приедешь,
каких миллионы,
но в каждом из них
свои волчьи законы:

курить только дома.
в продаже нет пива.
тебе наплевать:
покоришь ты красиво

не то, что тот город –
страну и планету,
вот только какую?
наверно, не эту,

не нашу жестокую,
жесткую Землю,
большущий базар,
где лишь деньгам и внемлют,

где всё покупают
и все продаются,
где нет ни малейшего
светлого чувства,

где люди забыли,
что значит "доверить",
им в дружбу почти
невозможно поверить.

а всё потому,
что на этой планете
едва ли найдутся
хоть два человека,

что любят друг друга
до самозабвенья.
кому сейчас нужно
такое мученье?

удобнее утром
с любимым проститься,
до вечера перед
биг-боссом стелиться,

заехать в кофейню,
построить там глазки,
затем у подруги
придумать отмазку,

приехать домой,
заявить "я устала",
съесть сыра кусочек:
всё до сериала.

полчасика-часик
на секс выделяем,
потом сладко-сладко
мы вмиг засыпаем.

так "весело" время
проводят земляне...
духовности – ноль!
разве этого мало?

была бы я богом
(к чему я пришла же?!),
я эту планету
не стала бы даже

не то, что топить
в исполинском цунами
и не заливать
вулканической лавой,

я б даже не стала
такую планету
придумывать! эта
планета – без света.

не стало бы в мире
жестокости, лести,
не были б позорными
мысли о чести,

друзья не предали бы,
не изменили,
любимая бы
о тебе не забыла...

но толку болтать?
я всего лишь крупица
в пустыне людской.
остается молиться:

чтоб люди на этой планете любили
и чтобы про совесть они не забыли.