На животных у нас дома введено табу: Рыжий и Кисун доживают сколько им осталось, но больше никакого зверья. Максимум передержка на пару дней.

Сегодня мать принесла картонную коробку, в которой что-то подозрительно шебуршилось. Что-то оказалось темно-серой мышекрысой  с львиным хвостом.

- Что это? – спросил я.

- Ой, я зашла в зоомагазин коту за кормом. А продавщица сказала, что эта мышка осталась последней и ее никто не берет. А потом пришел мальчишка лет 7 с мамой, стал канючить, сказал, что будет воспитывать мышку и приучать есть с ложки. Мамаша пообещала ее купить после того как они сходят за продуктами. Но я подумала, нет, маленький засранец, ты не будешь ее воспитывать…

- Мам, как называется этот…эм… шушпанчик ?- перебил я.

-Понятия не имею, - мать равнодушно пожала плечами, - у нас сохранилась клетка от твоих  грызунов?

Шушпанчик оказался монгольской песчанкой неопределенного пола (спасибо гуглу). И, слава богам, не ночным шатуном, в отличие от живших у меня крыс, мышей и хомяков.

Благословенна привычная ночная симфония.  

Кисун спит на краю дивана, разложив пушистый хвост; Рыжий развалился на полу, сопит и куда-то бежит во сне, постукивая когтями по линолеуму; Шушпанчик спит, вытянувшись во всю длину домика и высунув хвост с белой кисточкой из окна. И я пойду спать, свернувшись непонятной морской фигурой, спрятав голову под подушку.