Впервые за три месяца выбрался в Лукоморье развеяться. Природа способствует снятию напряжения и улучшению цвета лица. Весна - красна: такого количества подснежников я еще ни разу в жизни не видел. Вдоволь надышался пряным лесным воздухом, напрыгался через ручейки-канавки-лужицы, был покусан первой мошкарой – вообщем, очистился разумом и почувствовал себя просветленным.Ни я, ни Рыжий не любим ходить по «официальным» лукоморским аллеям, куда приятнее и интереснее побегать по многочисленным неофициальным тропкам, петляющим между деревьев, то и дело исчезающим в ядовито-зеленой весенней зелени и норовящим завести в топи. М-да, Лукоморье в мае – не лес, а какой-то бордель для страждущих. В девятый раз невольно нарушив интим любителям «свежего воздуха» и получив вслед парочку проклятий и нелестных выражений, я целенаправленно пошел гулять на болота: птички поют и НИКОГО. Рыжий сделал стойку и скрылся в ближайших зарослях, только хвост мелькнул на прощание.
«Капут! Ща в топь сдуру провалится, хрен потом отмоешь» -мелькнуло в голове. Не долго думая я ломанулся следом.
Лес огласил пронзительный женский визг.
«10-е!»- ехидно заметил я, невольно расплывшись в злорадной ухмылке (амплуа злодея обязывает).
Давненько я не видел таких испуганных и в то же время удивленных лиц. «Шок – это по – нашему!»
Попеременно то, краснея то, бледнея, застигнутая врасплох парочка судорожно оправляла предметы гардероба.
-Извините,- без тени раскаяния в голосе буркнул я, схватил Рыжего за ошейник и гордо удалился, ощущая на спине удивленные взгляды жертв моего невольного вуаеризма.
Ах, весна, весна… Будоражит кровь, затуманивает разум, гоня жертв гормональной бомбардировки на лоно природы, под сень вековечных деревьев. Видимо незадачливая парочка долго металась в поисках подходящего места: но, то кусты реденькие, то с холма обзор хороший. А кровь бурлит, а кровь играет… А тут не место- номер – люкс лесного масштаба. С одной стороны (теоретически) непролазная топь, с другой – только по кочкам допрыгать можно, а в центре – полянка, окруженная густыми зарослями. Красота.
Процесс в самом разгаре, вдруг, из зарослей со стороны «непролазной» топи («Я тут каждую кочку знаю» д-р Степлтон) рыча и грозно сверкая золотистыми очами, появляется здоровенная псина. Мгновение спустя, с воплем «Стой, ирод смертный!», размахивая поводком, вырисовывается подозрительный субъект в черном. Собака Баскервилей и маньяк- лесовик. Хичкок отдыхает.
Пока возвращался домой подумал: а не одолжить ли у Хемулечки крест нагрудный, одеть дракульский плащик… Конечно, бродить по кустам в длиннополом плаще накладно, зато эффект от внезапного появления…