Прочитала очередную книжку, даже две.
Вторая - Ромен Гари «Пляска Чингиз-Хаима» - ничегошеньки не поняла, чувствуется, что цинично: и этот убитый еврей в сознании немца-нациста, и упоминание Иисуса в неожиданном контексте, но что он имел в виду этот Ромен я не догадалась, хотя и очевидно, что какая-то Мысль есть. Я просто не смогла ее найти – не доросла надо думать до серьезной литературы.
Первая – Ромен Гари «Ночь будет спокойной». По жанру скорее интервью. Не могу сказать что мне понравилось, но некоторые мысли мне показались симпатичными.
«Ф.Б. Что тебе так не нравится в себе самом?
Р.Г. Страдальческая жилка.
Ф.Б. ?
Р.Г. Да. Вечно я маюсь. <…> У меня есть черта полного слабака. Я всегда болею за других, ну, что-то от педераста, я говорю это не в уничижительном смысле, педерастов я уважаю. Но у меня есть черта скорее женоподобная, чем женственная. <…>Нет никакого оправдания тому, что типу, награжденному за свою военную доблесть, до такой степени не хватает нравственного здоровья. <…>я выходил по ночам на рыбацких судах с простаками и придурками, у них были настоящие плечи мачо и настоящие головы кретинов, пышущие нравственным здоровьем, но как только они начали со мной откровенничать, они внезапно переставали быть кретинами, уже ничему больше нельзя верить. Когда перед тобой этакий великан, который начинает открывать тебе свое сердце, а оно внутри такое нежное, это деморализует, как ничто.»
«Ф.Б. Ты романтик?
Р.Г. в отношении дерьма – да.»
«…Когда Глупость вокруг нас становится слишком сильна, когда она тявкает, визжит и свистит, приляг, закрой глаза и представь, что ты на пляже, на берегу Атлантического океана… Когда самая мощная духовная сила всех времен – Идиотизм – снова заявляет от себе, я всегда зову на помощь голос моего брата Атлантического океана… И тогда во мне поднимается, идущий из глубины нашей старой ночи, освобождающий гул, всемогущий голос, говорящий от нашего имени, ибо только брат Океан обладает вокальными данными, которые нужны, чтобы говорить от имени человек…»
«Ф.Б. В мае 1974-го тебе стукнет шестьдесят. Как тебе это представляется?
Р.Г. Представляется. И все.
Ф.Б. А как насчет будущего?
Р.Г. Мои посмертные истории меня не интересуют. Впрочем я ничем не рискую. Я знаю одну уловку.
Ф.Б. Уловку?
Р.Г. Да. В тот день, когда я не смогу больше любить женщин, я стану чесать им спины.
Ф.Б. …?
Р.Г. Да. Они это обожают. Всю свою жизнь я слышал: «Почеши мне спинку». Так что когда все остальное уйдет, я буду чесать им спинку.»