Свинья прилег на край импровизированной сцены и уверенно заявил в микрофон:

- Сейчас я буду блевать.

Публика встретила эпатажную фразу одобрительными криками. Группа продолжала играть, но было заметно, что концерт идет на спад.

- Вам смешно, а я совершенно серьезно... - задумчиво продолжил свою мысль солист.

Московский цирк, никогда еще не видевший ничего подобного, терпеливо возвышался над Олегом уходящим в темноту куполом, под которым угадывались подтянутые трапеции.

Концерт Олегу не нравился. Он был не так уж и сильно пьян, и его раздражало то, что АУ толком не могут исполнить ни одной песни. Свинья бессовестно забывал слова, а гитарист, слова хорошо помнивший и явно бывший более трезвым, пел без того драйва, за который Олег любил эту группу.

Спиртного внутри не продавали, что тоже не прибавляло веселья. Бессмысленная ссора с Машкой, собственно и бывшая изначальной причиной раздражения, совсем не казалась далекой и прошедшей, попытка развеяться явно не удавалась.

- Лисенок, где Лисенок?! - вопрошал толпу Свинья.

Лисенка Олег знал, поэтому он подумал сначала протолкнуться ближе к сцене, что бы увидеть ее. Милая девушка. Правда, Олег быстро остановился. Знакомые на концерте и так были, но тусоваться с ними у Олега никакого настроения не было. Это означало вновь делиться травой, которой и так было не много, и деньгами, которых было в общем-то прилично по тусовочным меркам, но надежды на то, что будет еще какой-то заработок, в обозримом будущем не маячило, так что было просто жаль их тратить на очередных "хвостов".

Олег вырвался из скопления людей. Группа покидала сцену, на арене, где и был устроен партер, зажгли свет.

Какой-то цивильно одетый волосатый парень метался между публикой с одной фразой:

- Пипл, скипаем в Питер по трассе!

Все недоуменно пожимали плечами, парень огорчался и двигался дальше, в поисках поддержки.

В воздухе витал сигаретный дым, запах алкоголя и чувство свободы и вседозволенности. Олег вдыхал все это, понимая, что это действительно теперь его - свобода и новая жизнь, начавшаяся с прописки в общаге, где больше не будет постоянного родительского надзора, и от этого все меньше хотелось туда возвращаться - он же мог придти во сколько угодно, и никто не сказал бы ему ни слова... Но настроение все равно было поганое.

Он же был крутой панк, зачем ему нужна эта невнятная цивилка с робким именем Маша? Которая половину лета готовилась и поступила, как и хотела, в МГУ, на физфак. Олег же вступительные экзамены в универ провалил, потому что увлекся пьянством, и довольствовался теперь странным факультетом инфорационных технологий геологоразведочного института. Почему он поступил именно туда, сказать не мог никто. Так фишка легла.

Он вышел на улицу в толпе таких же, как и он, припанкованых ребят и закурил. Толпа несла его к метро, хотя разумнее было добраться до общежития на троллейбусе. Но Олег безвольно тащился вместе со всеми вниз на станцию. В кармане был единый билет, так что метро услужливо пропустило его в свое чрево.

"Я же никогда в жизни не был в Питере" - размышлял он под перестук колес: "Почему бы и нет?"

Мысль оказалось настолько завораживающе простой, что полностью окупировала его сознание. Никто нигде его не ждал. С соседями по комнате он еще не успел познакомиться, родители были далеко и где-то в другой жизни...

Олег вышел на "Комсомольской". Исследование расписания показало, что до последней электрички до Клина еще 40 минут. Он слышал по рассказам, что можно вообще добраться до самого Питера на "собаках", но станций пересадок не знал. Деньги на билет на поезд были, но об этом не могло быть и речи - он же неформал, как он может поехать на поезде?! Зато в Клину можно выйти на питерскую трассу, это он тоже слышал. Автостоп - заманчивое слово бередило его вообжание романтикой нехоженых дорог.

Купив в привокзальном буфете бутылку "Агдама", и несколько карамелек, Олег вошел в тамбур электрички и устроился там курить, прихлебывая портвейн. Вскоре состав тронулся. Это движение вызвало в душе молодого естествоиспытателя целую волну чувств. Он. Сам. Проживет интересную и полную приключений жизнь. О своих странствиях он будет рассказывать целым компаниям, и кучи машек, будут завороженно его слушать, представляя себе, какой он смелый и мужественный.

И все дороги мира теперь перед ним открыты и ждут.

Голова кружилась от портвейна и предвкушения. Он отправлялся в путь, как настоящий панк - без вещей, с небольшим пакетиком травы и находчивостью в голове.

Однако приключения, почему-то не спешили начинаться.

Ехать до Клина оказалось порядочно, в плеере сели батарейки, и Олег сильно пожалел, что не взял ничего почитать с собой. В результате, больше половины этой увлекательной поездки к новым горизонтам он банально проспал.

В Клину его разбудил какой-то веселый абориген, сильно смахивающий на сантехника Петрова. Кстати, сантехника именно Петрова, Олегу в жизни встретить не удалось. Но он явно должен был выглядеть как-то так, собирательность образа обязывала.

Ошалелый от сна, еще, естественно, пьяный, Олег вывалился на ночную платформу. Портвейна оставалось еще прилично, но пить его не хотелось, хотелось просто воды.

В обозримом пространстве горели только фонари, все окна вокзала были темными, надежды на буфет не было никакой.

Остановив на пероне какого-то запоздалого пассажира, Олег выяснил у него дорогу к Ленинградскому шоссе и двинулся в ночь, снедаемый жаждой.

Город вокруг него был практически пуст, прохожих не было, машин попалась всего парочка. Погода была приятная и теплая, Олег начал постепенно просыпаться. Хотелось купить, но пересохшее горло плохо принимало горький дым "Столичных".

Примерно в таком запутанном состоянии он и вывалился на ленинградку. Ошибиться было сложно - шоссе в Клину было довольно широким. Темным и пустым. Сориентировавшись, откуда пришла электричка, Олег повернул направо и побрел вдоль обочины.

Он пропустил несколько машин, не решаясь поднять руку. Летний ветерок отрезвлял, думалось о чем-то очень просторном и зовущем. Ну и о Маше.

Заметив, наконец, вдали фары, явно принадлежащие грузовику, Олег остановился и поднял руку. Грузовик спокойно проехал мимо.

Это было так неожиданно, что некоторое время Олег тупо стоял на одном месте. Схема, выстроившаяся в его голове - он выходит на трассу, садиться в грузовик, и со всякими шутками и прибаутками прибывает в Питер, вдруг рухнула под напором реальности. Оказывается, это не он выбирает на ком ехать, а водители думают, подобрать его или нет.

Олег загрустил и поплелся дальше вдоль дороги.