Парадокс, но голова лётчика была на месте. Шлем плотно вклинило в оставшийся каркас модернизированного "Казбека", высокого пилотского кресла, хотя то, что было ниже довольно сильно пострадало - шея была ободрана до позвоночного столба, на котором остались засохшие кусочки когда-то мягких тканей, ставших весьма твёрдыми. Под шейным кольцом гермошлема болталась размочаленная бахрома авизента, а через забрало смотрело страшное лицо пилота. Лицо было плотно прижато к пластику, и причина этого была выявлена сразу, как сняли шлем. Вследствие резкой разгерметизации внутричерепное давление просто взорвало мозговой череп, который моментально раскололся по основным швам, а вот с лицевым черепом, такого не произошло - там в костях много воздушных полостей, скомпенсировавших абарический удар. Дальше набегающий под кольцо шлёма воздушный поток плотно впечатал лицо в забрало, заодно основательно подсушив биологические жидкости, попавшие туда. Глаза пилота были широко открыты, а вместо чёрных зрачков на нас смотрели мутно-белые. Хоть роговица глаз и разорвалась от кипения стекловидного тела глаза, горячий пластик "сварил" прижатые к нему глаза, как яйца всмятку - белый цвет свидетельствовал о тепловой денатурации белка.