Букреева была стервой.
И она это знала. Правда, зная этот свой недостаток, она чистосердечно и искренне предупреждала о нем.
- Я стерва, знаете ли... - обычно говорила Букреева, печально моргая без-защитными ресницами, - ...так уж сложилось мое существование... - при этом она беспомощно разводила руками и пожимала своими широкими плечами. Никто не верил Букреевой.
А зря. Ибо Букреева была не просто стервой, она была стервой с боль-шой буквы 'Сы'. Впрочем, это не мешало ей оставаться человеком чистого нра-ва, по крайней мере, она так думала, точно так же думали и все остальные... по-ка не начинали хотеть с ней спать. Желающих переспать с Букреевой было на удивление много.
- Не пойму причину моего успеха! - оправдываясь, чуть не плача гово-рила Букреева.
Она ее и вправду не понимала. Однако желающие-переспать обычно на-тыкались на непреодолимое, и трудно для них понятное, нежелание Букреевой спать с ними, да и вообще с кем либо. Букрееву подозревали во фригидности. В недостаточной чувственности, и конце концов, в элементарной стеснительно-сти. Пытались брать бастионы штурмом - Букреева ссылалась на головную боль, это раз. На смертельную усталость - два. На то, что она вечером ничего не может, утром не хочет, а днем вообще занята - это три. Потом ей ссылаться на-доело и она просто спала мертвецким сном, и видела чудные сны, в которых она, между прочим, занималась любовью.
Такой вот стервой была Букреева.