[269x393]
И в этот самый момент до меня дошло, что это конец, что я больше ничего не смогу сделать. Вокруг было много людей, мы очень громко говорили.

На мне практиковали пикаперские штучки чуть больше года назад. Я, как и положено, велась. Просто от него веяло уверенностью и нестандартным мышлением. Меня не таскали по кино и кафешкам, меня брали в те места, про которые я уже и забыла. Мы много разговаривали и часто ночевали вместе.
Нас не редко спрашивали, кем мы друг другу приходимся. Внешнее сходство, духовная близость и страсть – редкое сочетание. Мы учились в одной школе, наши бывшие классные руководители являлись сестрами, да что уж тут говорить, наши кошки оказались сестрами! Мы тоже иногда говорили, что мы брат и сестра, но чаще – муж и жена.
Мы искали подходящую турфирму, рассматривали различные варианты, страны, отели. Подруги качали головами, они не очень одобряли мои авантюры. Мне же было наплевать, что думают по этому поводу другие. Мне нечего было терять и, кажется, я нашла того человека, с кем мне не страшно было терять это самое «нечего». Мы придумывали, придуривались, притворялись, признавались. И нам это безумно нравилось!
Мы сошлись на одном и том же. На общих необходимостях, необходимостях замены, быстрой реабилитации за счет другого, необходимостях в любви и отдыхе.
Собственно, это нас и убило. Мои быстро удаленные смски, хотя он никогда не порывался их прочитать, его телефонные разговоры. Иногда его становилось слишком много, иногда мне хотелось проснуться раньше и уйти, иногда он совсем меня не слышал, иногда он говорил, что больше не придет. Иногда единственное, что между нами оставалось, это умение уживаться вместе. Мы прекрасно уживаемся в одном помещении, даже в одной комнате.
Рядом с ним я чувствовала себя девушкой. Красивой, молодой девушкой. Не чьей-то мамочкой, не «своим парнем», не рабой и птицей в клетке, я чувствовала себя девушкой, за которой ухаживают, о которой заботятся. И тогда я зажралась. Он не знал, что ко мне нельзя хорошо относиться.
«Мы приезжаем. У тебя своя жизнь, у меня своя. Все». Я была несправедлива и неблагодарна. Этим и обосновывались некоторые мои действия.
Находясь в тысячах км друг от друга, на разных материках, мы пытались разобраться и побыть друзьями. Я ходила по свадебным салонам, мерила несколько шикарных платьев… Потом мы решили, что пусть это была шутка, и я откинула идею посчитать, во сколько обходится свадьба. Я скучала. И не только я. Но самое интересное, что мои смски и его звонки в другие стороны не прекращались. Мы снова сходились на общих необходимостях, ну, и прошлом опыте.
Оказавшись в одном городе, в нескольких метрах друг от друга, а потом и сантиметрах, мы очень много говорили. И потихоньку начинала болеть голова. Я все время сомневалась, а когда, наконец, решилась, засомневалась не я. Отказ в косвенной форме меня обидел. Но я то отходчивая. Я быстро прощаю. В этом заключалось одно из крайне немногих различий между нами.
Мы были слишком похожи. Когда он говорил о себе, мне казалось, что он говорит обо мне. Мы ругали друг друга за качества, которыми сами обладали, за поступки, которые сами совершали. Мы были практически идентичны.
Это был единственный человек, который мог меня понять, единственный, кто мог мне помочь, единственный, на кого я действительно могла положиться. И я решила, что не хочу портить эти отношения сексом. Мы договорились.
Весь этот год, до сентября, он был единственным человеком, кого я не боялась назвать своим другом. Мы все так же общались по необходимостям, но уже не по тем, что раньше. Необходимость поделиться с кем-то, необходимость быть понятым. Иногда на меня обрушивались волны агрессии, по нарастающей. Я уже говорила об одном нашем различии. Я быстро прощаю. А он все помнит и не редко припоминает. Но я терпела, я знала, что пройдет, я знала его особенности, я давала возможность выплеснуть все это, даже на меня. Я сознавала, что когда-то была слишком не права. Он всегда во всем видел только плохое, не очень любил людей. В отличии от меня.

Вокруг было много народу, мы очень громко говорили. Иногда я переходила на крик. Он совсем меня не слышал. Но не потому, что вокруг было много людей. «Все знают, что у нас с тобой заебись отношения! А ты….». Дальше я уже не слушала. Не помню даже в какой именно тот самый момент до меня дошло, что это конец, что я больше ничего не смогу сделать, чтобы что-то исправить. Мы все еще были близкими друг другу людьми. «Ты же знаешь, что у меня никого, кроме тебя, нет, ты мой единственный друг». К чему это все? Я устала подставлять по очереди свои щеки для избиения, я устала быть объектом для спуска агрессии и негатива ко всему этому гребаному миру. И я поняла, что это может продолжаться бесконечно, пускай с редкой периодичностью, но все же.
«Мне очень хочется послать тебя нахуй».