[400x303]
Все вдруг стало фиолетово-лиловым с примесью фуксии. Ты никуда не смотришь, ты уже ее видишь. Туман и яркие вспышки. Что-то внутри попалось на рыболовный крючок и стремилось за ним вылезти из горла не по твоей воле, что-то внутри было схвачено и не собиралось быть отпущено, это что-то было раскачено из стороны в сторону и практически удушено, что-то внутри мурлыкало и царапало внутреннюю поверхность спины.
Снова карусель, все мелькает желтым, красным, зеленым и, по-моему, фиолетовым. туман закрывает тебе глаза, но ты все равно ее видишь, вот же она, перед твоими глазами.
Лежит, обнажая всю свою сущность игривым взглядом, не скрывая смуглости своей кожи, она не задумывается о всей откровенности своего запаха, не смущается спавшего с ее роскошной груди покрывала.


Тебе хочется играть на ней, как на скрипке, закидывая ее ноги себе на плечи, касаться кончиками пальцев ее тела, как красного рояля, бить в нее, как в барабан, тебе хочется прижиматься к ней губами, как к губной гармошке.
Мурашки начинают свою мелодию: они тихо тихо барабанят по коже, выбивая ритм, в котором начинают сокращаться твои мышцы, тонким перезвоном по телу рассыпаются твои поцелуи, затем вступают ее высокие и твои низкие ноты, которые характерны человеку, человеку как животному, они самые долгожданные и желанные, они не возвращают к реальности, они, как слова песни, придают особый оттенок значения разгоревшейся симфонии двух тел. Дробь мурашек уступает отчетливо играющим мышцам: ты начинаешь двигаться быстрее, точно попадая в ноты, ты чувстуешь, как твое сердце учащенно бьется, предупреждая о прибилжающейся кульминации.
Последний аккорд. И все завершается душераздирающим звуком удара тарелок, эффект от которых разливается обжигающим теплом по всему телу.
И как блестящий музыкант после завершения своего концерта еще несколько секунд сидит молча за роялем, ты продолжаешь находиться в ней и только потом принимаешь и благодаришь за апплодисменты.
Еще одна муза, благодаря которой в твоей нотной тетрадке появилась еще одна запись.