Был солнечный летний день. Я лежала на кровати и слушала нейтральную музыку, когда в палату заглянули мои врачи и сказали мне одну приятную вещь. Я отбросила плеер в сторону и с идиотской озабоченной улыбкой стала собирать свои вещи. Я еду в отпуск! Ура! Я еду в отпуск! Я выеду наконец-то за территорию больницы. В лес! И буду жить там неделю в деревянном домике! Мои врачи глядели на меня с любовью и беспокойством. Давно они не видели меня такой, хотя в последнее время я стремительно шла на поправку. Все благодаря Патрику и теплым ливневым дождям. На выходе из больницы я крикнула всем "ПОКААА" и побежала на вокзал, где меня уже ждал поезд, который помчал меня в лес, в деревянный домик!

Там меня встретил Костя. Мы с ним давно знакомы, но наша последняя встреча была крайне неприятной, поэтому наше общение последние годы и общением нельзя было назвать. Но это было так давно, что я уже все забыла. И Костя, кажется, тоже... Костя был и веселым и мерзким одновременно. Это первый человек, которого я знаю именно с таким сочетанием характеристик. Веселый и мерзкий. Бывало с ним очень весело, смешно. И такие люди для меня всегда были притягательны. Но во взгляде Кости я видела детский страх в сочетании со слюной маньяка, которая вытекает из его похотливого рта. Мне было не по себе от такого взгляда. И с Костей я постоянно была готовой к тому, чтобы ударить его по лицу обеими руками и убежать в случае чего. И вот я  с одной стороны рада видеть Костю, а с другой  - мне страшно и мерзко рядом с ним. Особенно страшно, когда он протягивал ко мне свои ручонки, пытаясь наладить контакт со мной.

На природе я чувствовала себя прекрасно. Никакие осложнения после болезни не проявлялись, чего боялись мои врачи. Я выглядела свежей и счастливой. Хотя иногда я по привычке по-долгу сидела на своей кровати в деревянном домике и о чем-нибудь думала. Или же вообще спала. да, я много спала: сказывался больничный режим.

И в один прекрасный день, хоть он был и моим последним днем в отпуске, господин Случай подошел ко мне и сказал: "Смотри, это Макс, познакомься". Макс подошел и тут же придумал мне новое имя и отныне стал называть меня только так. Что-то произошло между нам так молча и незаметно, что мне трудно объяснить, как вдруг мы очутились вместе и совсем одни.  Макс был очень нежным и внимательным. Кончики его пальцев проникали ко мне в голову, раскручивая ее изнутри. Мне хотелось прижаться к Максу еще сильнее, чтобы войти в него и вымокнуть в его внутренностях. Во мне было столько нежности, что мне казалось, что Макс мой родной сын, которого я могу любить не только как родственника. И это казалось настолько взаимным, что по приезду домой я обнаружила синяки на своем сердце, которое все еще продолжало бешено колотиться. Я вся была пропитана Максом насквозь. Я даже не помню, вернее не знаю, какой он, этот Макс, потому что мои глаза все время были закрыты от наслаждения рядом с ним. 

Мои врачи недоумевали, что же со мной произошло. Они списывали это на побочные эффекты после одного из лекарств, которое я принимала: яркие вспышки беспричинной радости. Но позже они поняли, что это что-то другое. А я продолжала улыбаться и думать, что наконец-то я могу выписаться из больницы и пойти домой, где начну все заново.