Там вдали за рекой раздавался топор дровосека,
Кто-то в плавнях шуршал, под ольхою храпел есаул,
Голосил на мосту руку в реку засунувший грека,
Трое в лодке ножами и бритвою резали стул.

А на том берегу разливались густые туманы,
Переправу понтонную враг наводил в темноте,
К середине реки долетали и падали камнем
Измождённые птицы, теряясь в чернильной воде.

«Дифферент на корму!» - доносилось с усталой подлодки,
Резал пресную гладь любопытный её перископ,
Наблюдая вдоль берега мирные дачные сотки
И бетонный причал с полинявшей растяжкой «ОСВОД».

На стрежне кишели ушкуи, ладьи и дракары,
Из-за острова струги моторные шли косяком,
За версту разливались аккорды гавайской гитары,
Пахло порохом, воблой и пряным шашлычным дымком.

Хор цыганский мешался с надрывным визжаньем тальянки,
«Я убью тебя, лодочник!» - пьяно кричали с кормы,
Тут оркестр на палубе грянул «Прощанье славянки»
Начищенной медью в неоновом свете луны.

В утлом чёлне истошно завыла собака борзая,
Ощутив, что Герасим угрюмый ей больше не друг,
В белой заячьей шапке - ушанке «Hot деда Мазая»,
Он вязал к поводку разноцветный спасательный круг.

Полетела на bis, кувыркаясь под грохот оваций,
Молодая княжна, вереща: «Пощади, атаман!»
Ассистентам с баграми, спасателям и папарацци
Величавый утёс эхом вторил: «Charmant, мля, сharmant!»

Вот в прибрежных кустах проскрипел самодельный скафандр
И прошлёпали ласты фанерные - это тайком
Шёл к седому паромщику щуплый речной Ихтиандр,
Волоча осетра, чтобы выменять на самогон.

На Востоке рассвет намечался полоскою слабой,
Мрак ночной отступал, становясь всё бледней и бледней,
И вели к водопою дородные русские бабы
На скаку остановленных ими же красных коней.