Всё подёрнуто серой плёнкой. Тонкая, но непроглядная, непролазная. Завтра где-то за пределами моей головы должен пойти дождь. И я верю. В дождь.
Ночью воздух становится мягче. Выходишь на улицу, ветер оплетает потоками нитей, бережно. Фонари слезятся, мерцают. Шагаешь в ночь, уходишь подальше от натиска жёлтых окон. Идёшь параллельно гирлянде МКАД, натянутой чуть ниже линии горизонта.
Звук шагов. Что ты в нём слышишь? В своём я различаю лишь отзвук вечности и ещё какую-то вселенскую иронию. Так и пройду я ровно по ниточке, оставляя недомолвки и тетрадные листы, исписанные моим неровным неженским почерком. Так и не вырвусь. Не пойму, откуда и куда. Тебе наверняка будет слышно что-то другое. Только ведь каждому своё.
Два ряда деревьев, и я пройду между ними. Потом сверну в маленький несуществующий дворик, самый обычный с виду. Сяду на край скамейки. Закуриваю только здесь. Жду, одну сигарету, может быть, шесть сигарет.
Кто-нибудь придёт. Обычно приходит женщина без лица с гранатовыми чётками, зажатыми в правой руке. Когда-то она шла за мной, отсчитывая мои падения. Теперь я хожу за ней. Со своими демонами сплетаешься позвонками. Они никогда тебя не покинут, они – твои попутчики. Но, может быть, это будет кто-то другой.
Потом – очень быстро дворами, путая маршруты, петляя. Каждый раз – чуть дальше/ближе от чего чего-то к чему чему-то. И каждый раз кажется, что было лучше, но никогда не хочется возвращаться. Ведь не хочешь потерять суть.
Только вдумайся.

Ходим-то по кругу.