Молодость ходит со смертью в обнимку,
Ловит ушанкой небесную дымку,
Мышцу сердечную рвет впопыхах.
Взрослая жизнь кое-как научилась
Нервы беречь, говорить наловчилась
Прямолинейною прозой в стихах.
(С. Гандлевский)

Нет никаких новых периодов и новых жизней. Период один, и только он и есть. Нельзя ни от чего отрекаться и очерчиваться. Все что есть - мое. И все что будет - тоже мое. Я не забуду никогда никого.
Все, кто мне подарил любовь и нежность, тоску и злобу, свой свет и свою темень, останутся со мной навсегда.
Любой поступок - правильный, любое слово - правда, любая слеза - заслужена. За это спасибо.
И в эту осень, в этом позоре опадающих садов, я тоже ни от кого не отказываюсь. Всех прижимаю к груди и люблю. Другое дело хотят ли этого те, кого я прижимаю? Не знаю. И знать не буду. Не мое дело.

Меня сегодня спросил Бредсид: "Как тебе роль Иисуса?" Ну какой же из меня Иисус? Я не могу так блаженно улыбаться, еще и матерюсь много. :) А если серьезно, то сам Иисус не значит ничего. Значат люди, которые в него верят. Именно поэтому он - Иисус. А то, что думают и знают люди, разве это его (Иисусово) дело? Пусть себе думают, и пусть себе знают.

Так что если и выйдет из меня Иисус, то только пассивный. Чужой.
Сам я так и останусь Непростым.
Только это и есть я.